- Да, у Кииоши был ворон, и теперь я могу видеть его глазами, перед своим последним боем он отдал мне это,- Вивея взяла со столика книжку, и тут же раскрыв её, положила на кровать. На пустых страницах вырисовывались трёх мерные очертания. Сначала пустошь, потом пески, Врата огненного ада…
- Сейчас тяжкое время,- пыталась объяснить она происходящее,- Конгелат подступает со своим войском, его цель Скорхэд. Битва что грядет, ответит на многие вопросы…
Страницы внезапно почернели, потом вырисовывалась Преисподняя огня… Мелкая нежить, виде чернильного облака, что убирала каменные завалы. Вард сидевший на земле возле внутренних врат. Охэнзи вблизи от подножия лестницы. Скорхэд стоявший на ступенях рядом с ним Тэйн…
- Что произошло?- ойкнуло сердце Вивеи…
Страницы перелились огнём, и вот,- пустующий крест охваченный пламенем…
- Его нет, Рэвилт исчез!- воскликнула Вивея, указывая на крест…
…
- Как же…- прошептала Тэйн, указывая в адское пламя.
- Господин!- выкрикнул Вард, стоя у пустующей камеры у подножия лестницы…
- «Я уже понял, что просто не будит,- Скорхэд смотрел себе под ноги, сжимая кулаки»
- Я за ним Милорд,- хотел было броситься в погоню Охэнзи, но отрицательный жест Владыки заставил его остановиться…
- Господин,- от неожиданности, отступила Тэйн,- Ваши оковы, разрушаются.
- Значит, перерождаешься,- иронично произнёс Скорхэд, разглядывая обращающие в прах цепи,- «Что ж живи, но потом, потом я заберу всё, что даст тебе новая жизнь, я сделаю её хуже той, что была, настолько, что ты сам отдашь мне свою силу»
Владыка возвёл глаза в тёмную высь, туда, где объятый корнями исчез он, Скорхэд улыбнулся, улыбнулся в пустоту…
…
У могилки той, где Иксчель лежит,
Где могучий Тис тянет ветви к Небу,
Рэвилт там лежит, ни живым, ни мёртвым,
Духом раненным, телом измотанным.
А склонившись над ним, Иксчель молится,
Сердцем искренним, сердцем матери…
Мать Земля в свои приняла объятья,
Тело Рэвилта, усталь омута,
И вернула назад новорожденным,
Телом чистым, душой успокоенной.
Что бы смог прожить Рэвилт жизнь свою,
Человеком по Человечески…
…
Две ледяных лошади, с наездниками, взошли на небольшой холм, в нескольких километрах, от врат преисподней огня,- но их, уже ожидали…
Конец пятого эпизодаНе большая сводка
Аглаека –одновременно и демон (злодей) и герой (воин).
Батч - мясник.
Вэстэр - из леса.
Клайд –грязный.
Карэй - тёмный.
Наеко - обратное от Океан.
Торин – главный.
«Ревели бури, сокрушались, Огонь и лёд, тому виной…»Эпизод шестой
"Конгелат против Скорхэда"
1Мэлхор… дворец…
Этот город, как и многое в нём почти не изменился, за свою вековую эпоху, эпоху смут, войн и предательства он смог выжить и подчинить себе многих. Воля людей испытывала коленопреклонение и бездействие, а разум томился в цепях подчинения. Наступала новая эра, эра ещё больших испытаний, что возлягут на плечи людские.
На изящном троне из слоновой кости, пожалуй, единственном, что претерпело изменение в зале для приёма гостей,- восседал Белиал. Его чернильно-лоскутное подобие мантильки, было окантовано серой полоской, а лицо скрыто кипельно-белой маской, выражавшей одно,- равнодушие. Судя по всему тело Белиала было смолянисто-чёрным, о том говорили его руки с двух сантиметровыми когтями и затылок головы, не имевшей волос. А глаза? В вырезе маски, за которыми должны были находиться глаза, лишь мелькали белые блики, и ни чего более. Неужели это и был цвет его глаз?
Белиал молчал, проникая своим взором в душу стоявшую перед ним, душу изуродованной женщины, то была прорицательница. Её круглое маленькое лицо было перебинтовано, от правого глаза до уха, на голове,- пучки серых коротких волос, местами полностью отсутствующими. Тело женщины, чей рост не превышал и метра, было подобно изголодавшейся собаки, а безжизненные лиловые глаза говорили о бесконечной усталости к этому миру. Выцветшее платье женщины, не когда напоминало прекрасный луг, с распустившимися цветочками, а ныне,- лохмотья.
По правое и левое плечо Белиала стояли его верные советники,- Бэйлэй и Бэйлие. Эти двое так же ничуть не изменились, разве что маленькие круглые очки, подходящие в тон их мантий, скрывали их поросячьи глаза, очки подобные тем, что носят слепые. Они стояли величественно, переплетя пальцы рук на животе, ниспустив свой взор до смертной. Дабы получить возможность жить века они продали свои души, а тело подвергли экспериментам Сайга, ныне без вести пропавшего колдуна, чья не подтверждённая смерть обретала всё большие и большие слухи.
- Говори,- надменно произнёс Белиал, обращаясь к женщине.
Её губы, покрытые трещинами, искривились полуулыбкой, а глаза смотрели на собеседника, оставляя на последнем не приятное ощущение, как будто его видели насквозь.- Город сей, как и мощь твоя. Да падут от рук человека. Что с востока несёт неизменное,- её голос был спокоен, и в какой-то мере тих, возможно, она уже утратила тягу к жизни, жизни, что была искалечена сидевшим перед ней существом. Но даже ненависть к собеседнику не смела, осквернить её слова, она не была святой, но и не могла позволить тьме овладеть собой.
- Исключено!- возразил Бэйлие, находившийся по правую руку от Белиала.
- Наш Господин бессмертен!- добавил Бэйлэй.
Белиал молчал, возможно, он опасался слов женщины, или хотя бы относился к ним настороженно. С тех пор как она объявилась в этом городе, минуло десять лет, из которых девять, она провела в темнице города. Её предсказания полны исполнения, а нрав,- не преклонности. За все десять лет попытки узнать что-либо об этой женщине не принесли ни единого результата. И за все десять лет, она так и не признала власти этого города.
- Кто он?- сдержанно спросил Белиал.
- Я не ведаю, ничего о нём. Ни пути его, ни дороги. И судьбы, его, я не вижу. Но он есть… в неизведанном…
- Не видит?!
- Не знает?!- поразились советники.
- Та, что всё видит!
- И та, что всё знает!
- Не желает говорить?!- слились в один голос слова Бэйлие и Бэйлэя, выражавших своё недовольство к сказанному, в ещё большем недовольстве к тону женщины, к тону неисполненном уважения к их Господину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
