– Но не хозяйки. Копаться в вещах хозяина не позволено никому!
– Я не копалась. Просто зашла.
Пожимаю плечами.
– Меня зовут Рада , – она поджимает губы, оглядывая меня как-то свысока.
– По приказу хозяина я в вашем распоряжении. Но не обольщайтесь. Вы здесь ненадолго. Вы все здесь бываете ненадолго. Что бы вы хотели на завтрак? Или, вернее, уже на обед? Кстати. Если хотите, могу предложить вам много женской одежды. Правда, она уже была в пользовании. Но все выстирано и выглажено.
« Для таких шлюх, как ты», – будто читается в ее взгляде.
– Благодарю, Рада, – выдавливаю из себя улыбку.
Модельная карьера научила меня еще и не такому.
– Но чужую одежду я не ношу. Поэтому ты можешь оставить ее для себя. И я бы хотела сама себе что-нибудь приготовить. И не только себе. Что любит твой хозяин?
– Хозяин любит порядок в своем доме. И не любит, когда в нем пытаются хозяйничать чужаки. А кухня – моя территория здесь. И так это и останется. Вы же можете заказать блюда на ваш вкус. Я с радостью исполню желание хозяина. Любое. Мне не впервой принимать его недолговременных гостей. Только все вы уходите, а я остаюсь. Не пытайтесь занять чужое место
Глава 23
Марат возвращается уже совсем глубокой ночью.
Несмотря на внутренний протест, я решила вернуться в ту комнату, в которой мы были вместе.
Занялась делом. Просмотром новостей, информацией о новых показах и работе агентства Эрнеста.
Замерла, когда прочла, что оно больше ему не принадлежит.
Зато на главном фото красуется новый хозяин. Филипп Рогожин. Тот самый, который тогда был у Марата на завтраке.
Девчонки из нашего агентства буквально облепили его, ну, а сам он явно совсем не против. Обхватил двоих руками так, как будто прямо после ухода фотографа намерен взять их, причем не по очереди, а обеих сразу.
Хотя… Надо признать, девчонки явно не против такого поворота. Новый хозяин красив до безумия. А еще он обладает просто бешеной харизмой! Это я помню всего за несколько минут знакомства! Представляю, как он может очаровать, если захочет и пару раз улыбнется! И даже обручальное кольцо на его пальце совсем никого не смущает…
Только вот есть один и очень большой нюанс.
Агентство это детище Эрнеста. Любимое. Выпестованное. Вся его жизнь!
Уверена. Просто так, добровольно, Эрнест ни за что бы его никому не отдал!
Вспоминаю что-то из того утреннего разговора и меня осеняет догадка. Это именно о нем тогда Марат и говорил! Выходит, они вместе просто отобрали модельное агентство у Эрнеста!
Приходится поежиться. Ведь я, надо признать, совсем разомлела! Напрочь забыла о том, что Марат на самом деле не просто мужчина. Страстный и такой, до головокружения, нежный любовник. Мужчина, в которого я влюблена, уже поздно пытаться это отрицать и с этим бороться!
Ко всему прочему, он опасный человек. Самый настоящий бандит. Головорез!
Просто я так разнежилась под его руками, что вижу теперь его совсем другим!
Рада приносит мне еду в комнату.
Просто молча вносит и забирает через некоторое время. Так же молча. Даже на меня не глядя.
А я все думаю, как поговорить о важном с Маратом. Например, о том, кто та женщина на фото. Кем ему приходится эта самоуверенная горничная, раз уж позволяет себе так себя вести. Любовница? Скорее всего. Иначе вряд ли так со мной бы разговаривала! Похоже, не просто любовница, а та, с кем он спит постоянно. В промежутках между такими бабочками на одну ночь, как я… И что все –таки случилось с агентством?
Раздумываю, стоит ли задавать все эти вопросы.
Но под конец и эти мысли уходят.
Остается только одна.
Вернется ли Марат этой ночью домой? Уже слишком поздно…
И… Придет ли он в эту спальню, или останется ночевать в своей?
Сердце пропускает удар, когда слышу уверенные сильные шаги на лестнице.
Тихий, мурлычащий голос Рады, которая тоже дождалась и теперь встречает своего хозяина. Совсем не разбираю слов. Но явно различаю, как она к нему ластится. Будто кошка.
Неужели… Сегодня он выберет ее?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Замираю так, что даже перестаю дышать.
Но… В ответ на ее ласковое журчание слышу резкий отрывистый ответ Марата. На незнакомом мне языке.
И почти сразу же дверь в мою спальню резко распахивается.
Слышу, как Марат замирает на пороге, будто раздумывает, входить ему или уйти.
Не шевелюсь. Просто не двигаюсь. Только прислушиваюсь к его рваному тяжелому дыханию. К его запаху, который тут же заполняет собой все пространство. Смешанному с табаком, виски и еще чем-то, незнакомым…
Ощущаю на себе его взгляд. Тяжелый. Будто прожигающий меня насквозь.
И почему мне кажется, что именно вот сейчас, вот в эту минуту, Марат принимает очень важное для нас обоих решение?
Он тихо хрипло матерится себе под нос.
А после делает шаг вперед. Порывистый. Резкий.
Останавливается у постели, будто ощупывая меня глазами.
И вдруг резко одергивает одеяло, оставляя меня почти обнаженной.
– Ждала, Алмаз?
Спрашивает резким голосом.
Снова догадался, что я не сплю. А ведь я так старалась!
– Или надеялась, что я не приду?
– Ждала, – выдыхаю, чувствуя, как у меня будто с плеч сваливается целая гора.
Выходит, для него это важно?
– Очень ждала. Марат.
Безотчетно подаюсь вперед, обвивая его шею руками.
Он холодный. С мороза. А я пытаюсь обвить его своим теплом.
Утыкаюсь губами в шею.
Марат тут же с силой обвивает меня руками. Прижимает к себе, снова бормоча хриплые ругательства себе под нос.
– Посмотри на меня.
Он на миг отпускает. Чуть отстраняется, подхватив мой подбородок пальцами.
Внимательно всматривается в глаза. Будто заглядывает в самую душу.
– И правда. Ждала, – поизносит как будто удивленно, а его глаза превращаются в два огромных черных омута.
Настоящие бездны. В которых вспыхивает просто дьявольское пламя!
У меня внутри все дрожит.
Марат сейчас настоящий Дикарь. Но… Внутри этого дикого, жадного, просто пожирающего меня пламени, я замечаю что-то… Щемящее… Такое нежное, что кружится голова.
Он рывком прижимает меня к своему мощному телу.
Заставляет все тело задрожать. Дыхание замирает.
– Сбрасывай тряпки, – рычит Марат, а сам уже успевает сбросить мой халат на пол.
– Я принес тебе другие камушки, Алмаз, – Марат криво усмехается, пожирая меня глазами с ног до головы. – Раз те не понравились. Но уж эти ты наденешь.
В тусклом свете, исходящем только из окна, что-то невесомо и ослепительно сверкает в его руке. Так, что бьет по глазам. Приходится прикрыть веки.
Марат быстрым, хищным движением наклоняется надо мной.
В ноздри забивается его сводящий с ума запах. Смешанный с чем-то… Таким незнакомым… Сладким… Но и без этого запаха, от одних его глаз кружится голова.
Щелчок, и на моей шее застегивается тяжелое колье. Камни сверкают в темноте, заставляя слепнуть.
– Марат, – тихо шепчу пересохшими губами.
Осторожно прикасаюсь к его крепкой груди.
Хочу сказать. Что мне все это ненужно. Сколько у меня таких камней было, на показах! Пусть и не моих. Пусть он достал что-то особенное, редкое. А я уже поняла, что другого Марат и не принес бы.
Но… Это все так ведь не важно!
Мне хочется разобраться в другом. В наших чувствах. Если они есть, кроме его дикого, адского желания. В нас. Или пока не время?
Но все слова, все вопросы просто замирают у меня в горле.
Руки натыкаются на что-то мокрое.
В ужасе отшатываюсь. Подношу ладони к самым глазам.
– Ты ранен? О, Господи!
Внутри все замирает и переворачивается одновременно.
Так вот, что это был за сладковатый запах! Это кровь! Его кровь!
– Марат!
– Пустяки, – он так же неотрывно смотрит на меня.
– Не хочешь на себя полюбоваться? Обнаженная. В полутьме. В полный рост и с этим сверканием?
