— А на кой вам мое имя? — подозрительно спросила та.
— Затем, что я чувствую себя глупо, все время называя тебя Умопомрачительной мисс Дэйзи. Я ведь не из системы помощи безработным, правильно?
Стриптизерша сузила глаза.
— Думаете, коли я черная, так обязательно должна на пособии сидеть? Черта с два!
— Ничего подобного я не говорила.
— Лаки, — нетерпеливо перебил их Алекс, — мы можем ехать?
— Мы проводим… Так как тебя звать?
— Дэйзи, — пробормотала женщина.
— Прекрасно. Так вот, мы проводим Дэйзи в другое место, где она должна выступить, а потом посидим и выпьем с нею.
— Я и ногой не ступлю еще в одно говенное местечко вроде этого, — ответил Алекс, все еще кипя от злости.
— Больше неприятностей не будет, — заверила его Лаки. — Я обещаю.
— Можно подумать, от тебя это зависит.
— Зависит.
Алексу не верилось, что он снова может пойти у нее на поводу.
— Ну, ты и птица, Лаки!
— Ты тоже хорош гусь. — Она опять повернулась к негритянке. — Дэйзи, мы поедем за тобой. Где твоя машина?
— Что вы за чудной народ! — округлив глаза, проговорила та.
— Что правда, то правда, — пробормотал Алекс.
— Вон, желтый «шевроле», — указала негритянка на допотопную развалюху.
— Мы поедем прямо за тобой, — решительно сказала Лаки.
— Ты что, рехнулась? — спросил Алекс, когда они уселись в «порше». — Зачем тебе все это нужно?
— Если ты устал, высади меня у первого же бара, и я вызову свой лимузин, — огрызнулась Лаки. Ей надоели его нравоучения.
— Я не могу бросить тебя здесь, — проговорил он и ядовито добавил:
— Как бы мне этого ни хотелось.
Что касается самой Лаки, то ей отчаянно хотелось выпить. Она была уверена, что весь проглоченный за сегодняшний день алкоголь не возымел на нее никакого эффекта.
— Ну, ладно, остынь, — сказала женщина. — Теперь все будет нормально. Выпьем еще по текиле, сыграем в пул. Что тут плохого! — Лаки подначивала Алекса, пытаясь поднять ему настроение. — Ставлю двадцать долларов, что я тебя обыграю.
Он посмотрел на нее изучающим взглядом.
— Ты, видимо, считаешь, что можешь обыграть меня во что угодно, не так ли?
— Может, и могу, — честно призналась она.
— По-моему, твое самолюбие живет отдельно от тебя.
— А у тебя оно, конечно, маленькое и незаметное? — парировала Лаки, протягивая руку за сигаретой.
Алекс не смог удержаться от смеха.
— Готов держать пари: ты всегда шла своей собственной дорогой.
— А ты будто нет, — ответила она, удивляясь про себя, откуда в ней эта потребность — постоянно подкалывать своего спутника.
Алекс окинул ее тяжелым взглядом.
— Для того чтобы идти собственной дорогой, я работал как каторжник.
— А что, по-твоему, делала я? — ответила она, встретившись с ним взглядом.
— В таком случае мы, возможно, похожи даже больше, чем думаем.
Желтый «шевроле» выехал с автостоянки. — Поехали, — сказала Лаки. — Нас ждет новое приключение.
Глава 20
Мортон Шарки встретился с Донной Лэндсмен в уединении ее псевдоиспанского замка. Двигаясь по длинной, продуваемой ветрами подъездной дорожке, он старался не думать о том, что предает Лаки. Он знал, что поступает погано, но спираль, по которой Мортон стремительно несся вниз, была чересчур крута. Он уже не мог остановиться. В конце концов, его шантажировали, а значит, жертвой был и он сам.
И все же, несмотря ни на что, он был по-прежнему без ума от Сары. Когда он находился рядом с ней, все остальное теряло смысл и переставало существовать.
Дверь открылась, и слуга-азиат провел его роскошным коридором в огромную гостиную с высокими потолками. Мортон заметил, что по стенам развешаны многочисленные портреты чьих-то предков.
Донна стояла посередине комнаты — с безупречно наложенным макияжем и стаканом мартини в руке.
— Мортон, — холодно кивнула она, не предлагая ему выпить.
— Привет, Донна, — ответил он. Хозяйка и сесть ему не предложила.
— Насколько я понимаю, ты принес мне добрые вести, — проговорила она.
— Те самые, которых ты ждешь, — бесцветным голосом ответил посетитель. — С держателями акций все улажено. Не позже, чем завтра, ты приберешь «Пантер»к рукам.
Ее лицо озарилось едва уловимой улыбкой.
— Я рада, что ты согласился сотрудничать со мной.
Можно подумать, у него был выбор! Мортон старался не смотреть на Донну, но все равно почувствовал, как левый глаз задергался от тика.
— Когда я получу пленки, Донна?
— В тот самый момент, когда я сяду за письменный стол в кабинете Лаки.
— И когда же это случится?
— Завтра, — сказала Донна. Лицо ее напоминало бесстрастную маску. — Надеюсь, ты будешь присутствовать там, чтобы поздравить меня.
— Вообще-то это не входило в мои планы.
— Друзья так не поступают, Мортон, — укоризненно покачала она головой. — Неужели ты не хочешь стать свидетелем моего триумфа?
— Не особенно.
— Очень плохо. — В голосе ее зазвучал металл. — Но тебе все же придется прийти. Я совершенно уверена, в этот решающий момент ты не захочешь, чтобы видеозаписи твоих игр с изобретательной юной особой стали достоянием гласности.
Ведьма! Злобная коварная ведьма! Зачем она это делает? Почему киностудия «Пантер» приобрела вдруг для нее такое значение? Это было недоступно его пониманию.
— Хорошо, Донна, я там буду. Еще одна злобная улыбка.
— Вот и славно.
Дождавшись, пока Мортон уйдет, она подошла к бару и налила себе еще один мартини. Такое событие стоило отпраздновать.
Донна пила неторопливо, смакуя и напиток и мысль о том, какую радость принесет ей завтрашний день.
Месть была сладка. Как же сладка!
Выйдя от Донны, Мортон поехал прямиком к Cape — в квартиру, которую он снял и оплачивал для нее. Когда они впервые встретились, девушка жила в такой дыре, на которую и взглянуть-то было страшно. Оказываясь там, Мортон всегда боялся к чему-нибудь прикоснуться. Теперь он поселил ее в респектабельной многоэтажке и чувствовал себя в полной безопасности, поднимаясь к ней на лифте из подземного гаража.
Он открыл дверь собственным ключом. Поначалу девушка не хотела, чтобы у него был свой ключ, однако Мортон возразил: если за квартиру платит он, то почему бы ему и не иметь ключа?
Сара была не одна, и это привело его в бешенство. Сколько раз Мортон говорил ей, что не желает видеть здесь никого из ее друзей!
И все же, хотя он и позвонил ей с дороги, сообщив, что едет, у Сары находилась ее подруга Руби — угрюмая девица с прямыми черными волосами и дурными манерами. Обе сидели на полу в гостиной, а вокруг валялись дешевые журнальчики, конфеты и комочки ваты, перепачканные лаком для ногтей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
