покачал головой и опустил взгляд в тарелку.
— Ой, Артёмка, а что такого? — охнула его мама. — Ну подумаешь паспорт. Марина нам почти родня.
— Ничего мама, потом обсудим, — Артём вручил мне паспорт.
Убрав руки от лица, я взяла свой документ и кинула обратно в сумку.
— Мариночка, ты уж нас с Алиской прости, если что не так, — Галина Ивановна вздохнула.
Я прекрасно понимала, что её интерес не был подкреплён каким-то злым умыслом. Да и Алиса здесь не причём. Она просто ребёнок. Ну и к слово, фотография у меня в паспорте и правда очень удачная.
— Всё хорошо, не берите в голову, — махнула я рукой, возвращаясь к отбивной в своей тарелке.
— Мариночка, может быть тебе ещё салатика подложить? — Галина Ивановна протянула мне салатник с оливье. — Тебе нужно хорошо кушать, чтобы малыш рос крепким и здоровым.
— Спасибо, я… — я запнулась и не знала, что ответить.
Дурные мысли накрыли с головой, отбивная перед глазами начала расплываться от слёз. Я быстро бросила полотенце, лежащие на коленях, на стол. Встала и выбежала из гостиной.
— Марина, — крикнул Артём.
Следом послышался топот. Он выбежал за мной. Я накинула на себя пальто и в одних тапочках выскочила на улицу.
Подняв голову к небу я с упоением вдыхала морозный воздух. Дача Романовых находилась в посёлке Павловы озёра в Московской области. Мне нравился этот район, своей близостью озёрам. Когда мы утром ехали сюда я в тайне от Артёма представляла как будет замечательно приезжать на дачу к его родителям с нашим ребёнком. Воображала, как буду ходить с колясочкой по набережной, а потом возвращаться в большой дом к своей новой и любящей семье. Посильнее, укутавшись в пальто я прикрыла веки, позволяя ветру играться с моим волосами. Слёзы уже не текли. Но печаль и грусть всё также разрывали моё сердце на клочья.
Входная дверь отварилась. Послышались шаги. Я всё также стояла спиной ко входу, не оборачиваясь. Пока тёплые, родные руки не приобняли меня сзади.
— Пойдём в дом, ты замёрзнешь, — прошептал Артём, прижавшись ко мне своей щетинистой щекой.
Я вздохнула и ничего не ответила.
— Не накручивай себе лишнего. Позволь мне решать любые проблемы, — он поцеловал меня в щёку.
— Артём, я… — я снова не смогла выдавить из себя ни слова.
Я понимала, что моё поведение глупое и нет мне никакого оправдания. Своими истериками я только усугубляю своё и без того шаткое положение.
— Мой отец знает твоего мужа, но это не повод ему тебя недолюбливать. Всё будет хорошо. Просто поверь мне, — он развернул меня к себе и нежно поцеловал в губы, сжимая рукой мои ягодицы.
— Артём, Марина, заходите в дом. Заболеете, — крикнула Галина Ивановна через окно.
Взявшись за руки, мы с Артёмом вернулись в дом. Я виновато поджала губки и обратилась к Галине Ивановне:
— Вы уж меня простите, наверное, гормоны шалят, — я неуверенно пожала плечами.
В глубине души я понимала, что мои истерики и нервозность это не только дело рук гормонов. Здесь ещё и мой бывший муж постарался, оставив на прощание подарок в виде расшатанной нервной системы.
— Милая, не извиняйся. Давай, пойдём со мной на кухню. Я тебя чаем ромашковым напою, да поможешь мне пирожок к ужино достряпать.
Не дождавшись моего ответа, Галина Ивановна лишь приобняла меня за спину и легонько подтолкнув, повела на кухню.
— Мальчишки, вы себя пока сами развлеките. Мы к вам позже присоединимся, — она махнула рукой Артёму и мужу.
Я молча села за стол в просторной, светлой и безумно уютной кухне. Деревянный пол, белый кухонный гарнитур, полотенчики с ручной вышивкой, скатерть с узором. Каждый элемент создавал приятную, домашнюю атмосферу. Чувствовалось, что у этой кухни есть душа.
Галина Ивановна поставила возле меня фарфоровую чашку и налила ароматный ромашковый чай.
— Мне Витя всё рассказал, — начала она. — И я вот, что тебе скажу.
Она поставила блюдце с конфетами и села рядом.
— Наш Артём получился самым смышлёным из всех детей. Первые два сына, уехали жить заграницу. Их не видно не слышно, — она покачала головой. — Алиска, ещё маленькая, умишка ей ещё надо поднабрать. А вот Артём наша гордость. С самого детства мы почувствовали, что мальчишка добьётся успеха и не ошиблись, — она осторожно отхлебнула чай.
Я последовала за ней и также отпила из чашки, развернув шоколадную конфету.
— Артём никогда не стремился жениться. У него на первом месте всегда была работа. Настолько он был безразличен к созданию своей семьи, что даже на фиктивный брак согласился. Но ты всё поменяла, — она положила свою мягкую, бархатную ладонь поверх моей руки. — Я вижу, как он на тебя смотрит. С каким жаром в глазах о тебе говорит. Если из всех женщин он выбрал тебя, значит что-то в тебе есть. Мы с отцом сына любим и любой его выбор примем.
— Спасибо за такие тёплые слова, — сказала я.
— Да, поэтому все глупости из головы выбрось. Нам неважно, за кем ты там была замужем. Главное, что ты сейчас с нашим сыном и вы друг друга любите.
Я вытирала ладонью скатившуюся по щеке слезу. Теперь я понимала в кого Артём такой добрый, умный, рассудительный. Его родители потрясающие люди и я безмерно благодарна им за сына.
— Ты какой пирожок больше хочешь? С вишней или яблоками? — мама Артёма держала в руках два пакета: один судя по всему с замороженной вишней, а второй со свежими яблоками.
— Я с вишней больше люблю. Мы с бабушкой часто готовили, — сказала я, облизываясь в предвкушении вкусного пирога. — У вас кухня очень красивая. Такая большая и светлая. Любой хозяйке на зависть.
— Спасибо дорогая. Дом новый, пока обставляем, — она достала планетарный миксер из шкафа. Подключила специальную насадку для теста и приступила разбивать яйца в ёмкость.
— Дом хороший и район мне очень нравится. Рядом с озёрами, — воодушевлённо продолжила я.
— У нас дача в Лопухинках ещё есть, в Ленинградской области. Ну как дача, это старый дом моей мамы. Из Москвы до Питера далековато ездить на дачу. Поэтому мы здесь домик купили. Воздух здесь чистейший, летом на пляж можно бегать. Всё же брали с расчётом, что внуки будут приезжать, — она вновь обернулась ко мне, прижав к груди испачканное в муке полотенце.
У меня же по коже побежали мурашки от упоминания Лопухинки. Это моя родня деревня, в которой я жила с одиннадцати лет вместе со своей бабулей. Быть не может, чтобы бабушка Артёма тоже была оттуда.
— Простите, а бабушка Артёма получается в Лопухинках жила? А
