составили четверо человек убитыми и семь раненными. После того, как противник был уничтожен, мы установили, что повреждения не могут быть устранены силами личного состава бронепоезда, поэтому пришлось запросить техническую помощь. Она прибыла сегодня в первой половине дня, вместе с ней прибыла специальная команда из штаба округа, которая погрузила на платформы остатки уничтоженных машин неприятеля. В соответствии с поступившим из штаба округа приказом, я взял у всего личного состава расписку о неразглашении произошедшего.
Закончив доклад, штабс-капитан замер, ожидая реакции контрразведчика.
— Вы поступили правильно, в полном соответствии с положениями Устава, — милостиво кивнул тот. — Начальство высоко ценит ваши старания, вы скоро будете представлены к очередному воинскому званию и получите награду.
— Служу России! — вскочил офицер.
— Садитесь, штабс-капитан. Торжественная часть ждёт вас потом. А пока я поделюсь с вами информацией: всё равно долго её скрывать не получится: слишком много свидетелей. Подобный инцидент, к нашему глубокому сожалению, не первый. Зафиксировано как минимум три подобных атаки летательных аппаратов неизвестного происхождения.
— Неизвестного? — удивился Буевич, надеявшийся на хоть какую-то ясность.
— Да, неизвестного. Все ведущие державы мира открестились от происшедшего. Более того, факт пересечения нашей границы этими… самолётами не зафиксирован, что наталкивает на вывод: неприятель находится в стране.
— Кто он? Может, это какой-то миллиардер из поляков, желающий устроить реванш за то, что Польша теперь часть империи? — высказал первое, что пришло в голову, Буевич.
— Думаете, кто-то начитался Жюль Верна и решил повторить путь капитана Немо? Кстати, вы знаете, что первоначально этот капитан должен был быть польским мятежником?
— Никак нет. Да я собственно и книгу не читал, видел кинофильм, — признался штабс-капитан.
— На досуге всё-таки почитайте. Как-никак классика, — сказал Меншиков. — Ваша версия, конечно, по своему хороша. Да, к нашему глубокому сожалению, не все наши подданные в царстве польском преданы его величеству императору. Есть и отдельные негодяи, желающие устроить мятеж. К счастью, все они находятся на карандаше у жандармерии и охранного отделения, ну и моё ведомство тоже вносить посильный вклад в дело борьбы с этим преступным явлением. Если бы вдруг появился какой-то богатый гений и надумал создать воздушный флот под самым нашим носом — это у него бы ни за что не прокатило. Мы не зря едим свой хлеб.
— Тогда откуда взялись эти странные аппараты? Я осматривал то, что от них осталось и обнаружил, что они не управлялись пилотами. Это…
— Что-то вроде роботов, — пояснил Меншиков. — Машины, наделённые искусственным разумом. В данном случае, воздушные. Но, боюсь, мы можем столкнуться и другими техническими новинками врага, о котором, увы, мы ничего больше не знаем, кроме того, что при каждой встрече он не идёт на переговоры и устраивает боестолкновение.
— А я могу знать, чем окончились предыдущие два случая?
Контрразведчик вздохнул.
— Далеко не так хорошо для нас… Мы понесли существенные потери. Пока что об этом не пишут в газетах и не говорят по телевидению, но… никакая цензура не способна долго замалчивать эти страшные события.
— Но ведь всё-таки должны быть какие-то соображения, откуда взялись эти проклятые роботы? — не выдержал Буевич.
— Соображения, конечно, имеются. Детальный анализ позволяет предположить, что наш враг находится внутри Периметра. Возможно, эти три стычки скорее носят характер разведки боем, а впереди нас ждёт нечто куда более масштабное. «Объект-13» по-прежнему полон неприятных сюрпризов. Что ж, на этом у меня всё, спасибо за ваш доклад, — поднялся контрразведчик.
Он уже было направился к выходу, как вдруг замер.
— Чуть не забыл: рядовой Ланской, если не ошибаюсь, тоже находился в бронепоезде?
— Так точно. Смею заметить, вёл он себя очень достойно.
— Вот как, — задумался Меншиков. — И что же такое героическое он сотворил?
— У меня образовалась нехватка персонала, и я договорился с его командиром, что рядовой ланской на время займёт должность стрелка-зенитчика. Среди уничтоженных вражеских аппаратов, больше половины — его рук дело. Думаю, он тоже достоин награды, — отрапортовал Буевич.
Меншиков усмехнулся.
— Свою награду он уже получил — государь император помиловал его. Будем считать, что Ланской частично отработал столь высокий аванс. Проводите меня к вертолёту, штабс-капитан…
После истории с атакой на бронепоезд, для нас наступили невесёлые деньки. Во-первых сначала напрягли на ремонтные работы, во-вторых, всех по очереди прогнали через секретчика, где заставили чуть ли не кровью подписать неразглашение гостайны. Впрочем, я ожидал чего-то в этом духе и не был ни капли удивлён.
Мы столкнулись с чем-то странным, выходящим из ряда вон. Неудивительно, что госструктуры тут же поспешат наложить свою лапу.
К тому же погибли двое парней из взвода, ещё столько же ребят потеряла команда бронепоезда, не говоря о раненых. Это, понятно, радости не доставило.
Я был в числе тех, кто загружал их тела в один из отсеков бронепоезда, чтобы потом передать в морг.
На следующий день прибыли настоящие ремонтники, и жить стало чуточку веселей. Вот только начальство мудро рассудило, что солдату сидеть без дела ну просто невозможно, поэтому поручик и унтер стали гонять взвод в хвост и гриву. Мы бегали, прыгали, ползали, стреляли, метали гранаты, окапывались, в общем, занимались тем, что может пригодиться в бою.
Форма успела пропитаться потом и уже стояла колом, у других было ничуть не лучше.
Из положительного: начальник бронепоезда на вечерней поверке лично поблагодарил меня перед строем, на этом поток благоденствия резко иссяк.
Цыган тоже немного походил героем — в конце концов он был моим заряжающим и мог рассчитывать как минимум на половину успеха.
Закончилось тем, что нам влепили по наряду вне очереди о отправили копать ямы для сооружения типа «сортир».
И пока лопата в полном соответствии с приказом «бери больше — кидай дальше», вгрызалась в твёрдый грунт, я всё сильнее задумывался о противнике, с которым недавно схлестнулся.
Не знаю почему, но у меня появилась твёрдая уверенность: тайна его появления лежит за высокими стенами Периметра, а,
