Читаем без скачивания Путешествия Тафа - Джордж Мартин

Что касается самого Тафа, агенты Толли Мьюн сообщали ей, что, после того как он покинул игровой салон отеля «Вид мира», он практически не выходил из своего компьютерного зала. С санкции Начальника порта банки данных Совета давали ему любую информацию, какую бы он ни попросил, а он, как ей передавали, просил много. Бортовые компьютеры «Ковчега» обрабатывали целый ряд прогнозов и моделей. Толли Мьюн могла отдать ему должное: он старался.

В углу комнаты Паника ударилась о стенку своей клетки и обиженно замяукала. Толли Мьюн было жаль кошку. Тафа ей тоже было жаль. Может быть, когда он проиграет, она постарается все-таки добиться, чтобы ему отдали корабль «Дальний Рейс Девять».

13

Прошло сорок семь дней.

Все сорок семь дней бригады техников трудились в три смены; вокруг «Ковчега» день и ночь кипела работа. «Паутина» дотянулась до звездолета и закрыла его; со всех сторон, словно виноградные лозы, его обвивали кабели; из люков торчало множество трубок пневмодоставки, как будто это был не корабль, а умирающий человек в палате реанимации; на корпусе вздувались серебристо-стальные пузыри; словно вены, переплетались струны из стали и дюросплава; с легким жужжанием туда-сюда сновали вакуумные сани, и везде внутри и снаружи расхаживали целые отряды «паучков».

Прошло сорок семь дней, и «Ковчег» был отремонтирован, модернизирован, отделан и снабжен запасами.

Все сорок семь дней Хэвиланд Таф ни на минуту не покидал свой корабль. Сначала, сообщали «паучки», он сидел в своем компьютерном зале: день и ночь работал с моделями, и на него обрушивались потоки информации. Последние несколько недель его чаще всего видели в тридцатикилометровом центральном туннеле звездолета, где он разъезжал на маленькой трехколесной тележке. На голове у него была зеленая кепка с большим козырьком, а на коленях — пушистая серая кошка. Он почти не обращал внимания на сатлэмских техников, а время от времени подъезжал к разбросанным по туннелю рабочим станциям и сверялся с приборами или же осматривал бесконечные ряды чанов, больших и маленьких, которые стояли вдоль высоких стен. Киберы отметили, что началось выполнение отдельных программ по клонированию и заработал деформатор времени, забирая колоссальные объемы энергии. Все сорок семь дней Таф провел почти в полном одиночестве, в компании одного лишь Хаоса. Он работал.

Все сорок семь дней Толли Мьюн не разговаривала ни с Тафом, ни с Первым Советником Джозеном Разлом. Все ее время занимали обязанности Начальника порта, которые она забросила с начала этой истории с «Ковчегом». Ей нужно было выслушивать и разрешать споры, рассматривать кандидатуры на повышение по службе, наблюдать за строительством, развлекать залетных дипломатов перед тем, как посадить их в лифт, составлять бюджеты, подписывать ведомости на зарплату. А еще ей нужно было заботиться о кошке.

Сначала Толли Мьюн опасалась самого худшего. Паника отказывалась от еды, похоже, никак не могла приспособиться к невесомости, портила воздух в квартире Начальника порта своими отходами жизнедеятельности и все время издавала самые жалобные звуки, какие Начальник порта когда-либо имела несчастье слышать. Толли Мьюн так беспокоилась, что даже пригласила своего главного специалиста по вредителям, который заверил ее, что клетка просторна, а порции белковой пасты более чем достаточны. Кошка же с этим не согласилась и по-прежнему ничего не ела, мяукала и шипела. Наконец Толли Мьюн решила, что кто-нибудь из них скоро сойдет с ума — либо Паника, либо она сама.

В конце концов она решила предпринять кое-какие меры, отказалась от питательной белковой смеси и стала кормить животное мясными палочками, которые Таф прислал с «Ковчега». Свирепость, с какой Паника на них накидывалась, стоило только просунуть их между прутьями клетки, обнадеживала. Однажды, проглотив палочку за рекордно короткое время, кошка полизала пальцы Толли Мьюн; ощущение было странным, но нельзя сказать, что совсем неприятным. Кошка часто терлась о стенку клетки, как будто желала общения. Толли осторожно потрогала ее и в награду услышала гораздо более приятный звук, чем те, что Паника издавала раньше. От прикосновения к черно-белому меху женщина испытала почти чувственное наслаждение.

Через восемь дней Толли Мьюн выпустила кошку из клетки. Более просторное помещение рабочего кабинета было не менее надежной тюрьмой. Не успела она открыть дверцу, как Паника стремительно выпрыгнула из клетки, но, пролетев через всю комнату, громко зашипела от страха. Толли Мьюн тут же подскочила и схватила кошку, но та отчаянно сопротивлялась и расцарапала ей все руки. Вызвав и отпустив медсестру, Толли Мьюн позвонила в службу безопасности.

— Закажите мне номер в отеле «Вид мира», — сказала она. — Комнату в башне с гравитационной установкой. Пусть поставят гравитацию на одну четверть.

— Для кого? — спросили у нее.

— Для пленника порта, — отрезала Толли Мьюн. — Он вооружен и очень опасен.

Переведя Панику на новое место, женщина ежедневно в конце рабочей смены посещала отель, сначала только для того, чтобы покормить свою заложницу и убедиться, все ли с ней в порядке. На пятнадцатый день она засиделась подольше, общаясь с кошкой, которая страстно этого жаждала. Поведение животного изменилось решительным образом. Как только Толли Мьюн открывала входную дверь, кошка мурлыкала от удовольствия (хотя до сих пор все время пыталась убежать), терлась о ее ногу, прятала когти и, похоже, даже толстела. Всякий раз, когда Толли Мьюн разрешала себе сесть, Паника тут же прыгала ей на колени. На двадцатый день Начальник порта проспала в отеле ночь. На двадцать шестой она туда переехала.

Прошло сорок семь дней, и под конец Паника привыкла спать рядом с Толли Мьюн, свернувшись на подушке и касаясь своим черно-белым мехом ее щеки.

На сорок восьмой день с ней связался Хэвиланд Таф. Он увидел, что кошка сидит на коленях у женщины, однако не подал виду, что его это поразило.

— Начальник порта, — обратился он к своей собеседнице.

— Ну что, еще не отказались от своего пари? — спросила она.

— Да нет, — ответил Таф. — По правде говоря, я готов объявить о победе.

14

Это было слишком важное заседание, чтобы воспользоваться телесвязью, хотя бы и защищенной, решил Джозен Раэл. У вандинцев, возможно, есть способы перехватывать такую связь. И потом, поскольку Толли Мьюн имела дело с Тафом лично и могла понять его лучше, чем члены Совета, ее присутствие сочли обязательным, а ее неприязнь к гравитации — несущественной. Она спустилась на лифте на поверхность планеты — она и не помнила, когда была там в последний раз, — и аэротакси примчало ее в зал на верхнем этаже башни Совета.