Читаем без скачивания Утешение для изгнанника - Кэролайн Роу

У Юсуфа была большая сумка с продуктами, свежей водой, чистым, чуточку влажным бельем, небольшой добавкой к его запасу монет — сеньора Эстелла признала, что арабская кобыла ценнее ее мышастого красавца — и копией документа об обмене.

В голову его были вколочены указания ехать через холмы к дороге на восток, которая приведет его к дому, а также много весьма интересных подробностей относительно Раймона Форастера и его отца, Арнауда.

Фелип, парень с конюшни, подошел к воротам, чтобы помахать на прощание рукой Юсуфу и Флетксе, мышастому мерину. Он знал, так как ему несколько раз было сказано, что они уезжают надолго и, может быть, никогда не вернутся. Но что такое «надолго», ему было трудно понять, потому что каждый день, казалось, приносил что-то свое, и до конца дня он то и дело выходил на дорогу посмотреть, не возвращаются ли они, и печально возвращался, когда его звали работать.

На третий раз появился другой всадник на другом коне и остановился возле Фелипа. У них завязался долгий разговор, гораздо более долгий, чем с кем бы то ни было, тем более с незнакомцем.

Когда всадник уехал, старая сеньора, наблюдавшая все это со своей кушетки с любопытством и некоторой озабоченностью, велела позвать парня к себе.

— Фелип, — сказала она, — садись, поговори со мной. Мария, принеси для Фелипа то блюдо с фруктами и орехами, а потом иди и не появляйся, пока я не позвоню.

Девочка поспешно сделала то, что было велено, а потом выбежала из комнаты на несколько минут драгоценной праздности.

— Кто был тот славный человек верхом на лошади? — спросила старая сеньора.

— Он не славный, — ответил Фелип, и глаза его наполнились слезами. — Он сказал мне плохие слова и уехал.

— Это нехорошо с его стороны, — сказала она. — Что ему было нужно?

— Ему был нужен Раймон. Он спросил: «Жил Раймон здесь?».

— И что ты ответил, Фелип? — негромко спросила она.

— Я сказал: «Здесь нет никакого Раймона».

— Ты прав, Фелип, никакого Раймона здесь нет. А что он сказал потом? — спросила она, зная, что тут нужны спокойствие и терпение, иначе толку от Фелипа не добьешься.

— Он повторял снова и снова: «Жил Раймон здесь?». Закричал на меня и сказал, что я дурак.

— Это некрасиво, — сказала мать Эстеллы. — А что сделал ты?

— Я сказал ему, что я не дурак, и назвал имена всех людей, кто здесь живет, и лошадей с мулами.

— Можешь назвать мне все эти имена? — спросила старая сеньора.

С довольной улыбкой, закрыв глаза, Фелип нараспев перечислил их. Упомянул и Юсуфа.

— Ты назвал и Юсуфа, когда этот человек спрашивал?

— Сказал и про Юсуфа, только, что Юсуфа здесь нет, Флетксы тоже, но его кобыла здесь, это красивая лошадь, но у нее нет имени.

— Верно, и ты должен придумать для нее хорошее имя, такое, чтобы ей понравилось. У тебя хорошая память, — твердо сказала старая сеньора. — Этот человек, наверно, был доволен, что ты помнишь всех.

— Нет. Он спросил, куда уехал Юсуф, но мне никто не говорил, куда Юсуф уехал. Потом он спросил меня, как Юсуф уехал, и я сказал, что на Флетксе. А он все кричал: «Как, как», а потом спросил, не в Льейду ли он поехал, а я не знал.

— Конечно, — сказала старая сеньора. — Откуда ты мог знать? Никто и не ждал от тебя этого. Твоей работы это не касается. Но ты очень хорошо вел себя с этим человеком, а он нехороший человек, и если появится снова, больше не разговаривай с ним.

— Почему?

— Потому что он говорил тебе плохие слова, а мне это не нравится. Теперь забирай то, что осталось на блюде, и пришли ко мне Марию.

— Спасибо, сеньора, — сказал Фелип, прижав деревянное блюдо к груди, и с гораздо более довольным видом, чем при своем появлении там, пошел искать маленькую служанку.

А старая сеньора лежала на своей кушетке и долго ломала голову над этим случаем.

7

В понедельник утром, когда солнце было еще на востоке, но поднялось достаточно высоко, чтобы заливать двор теплом и светом, Юдифь сидела у фонтана, шила в отчаянной попытке угнаться за ростом сына-младенца. Вениамин спал у ее ног в люльке, из которой тоже скоро вырастет. Когда раздался звон колокола у ворот, она отложила работу и быстро пошла открыть их. За воротами стояли двое незнакомцев, женщина и мужчина.

— Мы ищем дом сеньора Исаака, врача, — сказала женщина.

— Это его дом, — сказала Юдифь. — К сожалению, Исаака сейчас нет, но я жду его с минуты на минуту. Я его жена, Юдифь.

— Я Марта, жена… вдова Раймона Форастера, сеньора Юдифь, — сказала женщина. — А это мой управляющий, Эстеве.

— Входите, пожалуйста, сеньора Марта. Мой муж скоро вернется. Он пошел к епископу, тот наверняка слишком занят, чтобы отнимать у Исаака много времени. Хасинта, принеси нам холодного питья, — крикнула она и повела гостей в удобное место в тени. Через несколько минут маленькая служанка принесла им напитки из мяты и лимона, а также пряные закуски.

Воцарилось неловкое молчание, потом взгляд Марты упал на колыбельку.

— Какой очаровательный младенец, — сказала она. — Сколько уже ему?

— Всего три месяца, — ответила с улыбкой Юдифь.

— Только три месяца, и уже такой хорошенький, большой малыш, — заворковала Марта, склонясь над люлькой. — И спит, как ангелочек.

— Мне очень повезло, — сказала Юдифь. — Мой первый ребенок был не таким тихим…

И они заговорили о младенцах и зубках, проблемах и трудностях, поэтому, когда Исаак с Ионой вошли, женщины их не заметили.

— Сеньора Марта? — спросил Исаак, услышав ее голос.

— Прошу прощения, — сказала Юдифь. — К тебе пришли сеньора Марта и ее управляющий, сеньор Эстеве.

Тут проснулся Вениамин и обнаружил, что находится на грани голодания. Юдифь торопливо подняла его, извинилась и ушла.

— Моя жена угостила вас чем-нибудь в этот жаркий день? — спросил Исаак.

— Да, сеньор Исаак, угостила. И вот чашка для вас. Давайте налью вам напитка.

Исаак выпил, поставил чашку и повернулся к гостям.

— Что привело вас сюда в такую жару?

— Я беспокоюсь, — ответила Марта.

— О своих сыновьях, Пау и Роже Бернаре?

— Да, — ответила она дрожащим голосом, — конечно, о них. Нам дали понять, что вскоре — завтра, может быть, послезавтра, их арестуют за убийство своего отца по показаниям нашей служанки Хустины.

— Но ведь одно лишь показание Хустины никак не может привести к такому исходу Я слышал его, оно во многом противоречиво, — сказал Исаак. — Не представляю, что кто-то мог принять его на веру.

— Проблема заключается в том, что Хустина исчезла, и теперь говорят, Пау убил ее, чтобы она не обвинила его в других преступлениях. Что если б Пау отдали под суд, как только ее показания были записаны, она была бы жива.

— Есть у Хустины семья, к которой она могла бы уйти? — мягко спросил Исаак, потому что в голосе Марты зазвучали истерические нотки.

— Семья? — переспросила она. — Не знаю. Она куда-то уходит, когда не работает. Я всегда предполагала, что это родные — сестра или какая-то родственница. Может быть, это даже мужчина. Если сможем найти моего деверя, сеньор Исаак, то, наверно, найдем и Хустину. Думаю, она прячется.

— Зачем ей прятаться?

— Она не сказала его преосвященству ни слова правды и знает, что не сможет подтвердить своих показаний.

— И думаете, Хустина может находиться у сеньора Гильема?

— Думаю. Боюсь, что мой деверь Гильем заигрывал с ней с какой-то целью.

— Почему вы так думаете?

— Потому что несколько раз заставала их, разговаривающих очень тихо, как договаривающиеся о встрече любовники. И видела, как он поцеловал ее в лоб — поступок не особенно предосудительный, но очень странный, если между ними нет взаимопонимания.

— Ваш муж говорил, что видел подобные вещи, — сказал Исаак.

— Я невольно задаюсь вопросом — я всегда думала, что Гильем имел какое-то отношение к смерти моего мужа, и задаюсь вопросом, не могли он использовать Хустину для убийства.

— Чтобы избавиться от подозрений? — спросил врач.

— Но с какой стати, сеньор Исаак? Какую выгоду могла принести его смерть Гильему? Кому бы то ни было?

— Говорил вам когда-нибудь Раймон о собственности, на которую имел право?

— Сам он не говорил. Сперва Гильем, потом сеньора Сибилла говорили Раймону, что в деревне неподалеку от Фуа есть какая-то собственность, на которую он может притязать.

— Как он на это реагировал?

— Засмеялся и сказал, что у него нет желания копаться в прошлом, даже будь у него средства для этого. Что он доволен настоящим.

— Как думаете, есть какая-то правда в их заявлении?

— Не знаю, — ответила Марта. — Думаю, что даже если и есть, потребуются годы и немалые деньги, чтобы довести это притязание до суда.