– Мне говорили, что ты думаешь только о себе, – с циничной усмешкой сказал Уртарра, – но все же очень трудно поверить, что человек может быть настолько лишен сострадания.
– Придется поверить, – произнес Дардаш, протягивая ему свои связанные запястья. – И прикажи-ка снять это, ведь время не ждет.
– Но есть одна вещь, которую ты не принимаешь во внимание, – сказал Уртарра, и в голос его вкралась загадочная нотка. Он встал на ноги и подошел к богато украшенному сундуку, стоящему в углу шатра. – Я могу заплатить тебе за услугу.
Дардаш невесело рассмеялся:
– Чем? Золотом или драгоценностями? С помощью чар я могу создать их из навоза. Благосклонностью той шлюхи, что ждет снаружи? В любом городе я найду сотни таких, как она. У тебя нет ничего, что могло бы заинтересовать меня, предсказатель.
– Ну что ж, очень жаль, – мягко произнес Уртарра, вынимая что-то из сундука. – Я-то надеялся, что у меня найдется кое-что занимательное.
Астролог повернулся, и Дардаш увидел, что он держит в руках клочок пергамента длиной примерно в две ладони, несомненно, оторванный от какого-то свитка. Маг бросил на пергамент скучающий взгляд и уже хотел отвернуться, как вдруг по его телу пробежала дрожь: надпись на свитке напоминала Древний Язык, те самые загадочные и непостижимые письмена, что и на его собственных двенадцати свитках.
Чтобы лучше видеть, Дардаш наклонил голову и внезапно, словно от удара превосходящей по силе магии, потерял дар речи и чуть не задохнулся. Сердце его неистово затрепыхалось в груди, а перед глазами заплясали радужные искры, когда он понял, что текст в руках Уртарры составлен на двух языках. Под каждой строкой, написанной на Древнем Языке, помещалась другая, где перемешивались идеограммы и фонетические символы, в которых Дардаш узнал письменность позднего Аккосиана, одного из почти исчезнувших языков, изученного им много лет назад.
– Это, разумеется, только обрывок, – заверил Уртарра. – У меня есть и оставшаяся часть рукописи, спрятанная в надежном месте, но если тебя не интересует…
– Не шути со мной, я этого не люблю. – Дардаш мгновенно осознал, что именно здесь находится ключ к разгадке тайны двенадцати свитков, которая сделает его фактически бессмертным и наделит безграничными силами волшебников древности. – Признаюсь, я испытываю некоторый сугубо научный интерес к древним рукописям и готов предложить за хорошие образцы приличную цену. Разумеется, об убийстве короля не может быть и речи, но есть много других…
– Не шути и ты со мной, – прервал его Уртарра. – Маркурадес должен умереть, или же вся рукопись будет предана огню.
По спине Дардаша пробежал холодок.
– С другой стороны, в мире полным-полно королей, – медленно произнес он. – Так ли уж на самом деле важно, будет их одним больше или меньше?
Время шло к полудню, когда Дардаш тщательно отобрал магические приспособления, которые, как он думал, могли ему понадобиться, и переправился на плоту к берегу. Он лично проследил за тем, чтобы все предметы вместе с небольшим количеством его дорожных пожитков были аккуратно навьючены на двух мулов, а потом, слегка нахмурившись, повернулся к Уртарре.
– Все-таки любопытно, – не выдержал он, – как ты сумел найти мой маленький незаметный островок? Я был убежден, что спрятал его вполне сносно.
– Ты спрятал его очень хорошо… от людских глаз, – с довольной улыбкой ответил Уртарра. – Но он виден с высоты, а на твоем острове гнездится очень много птиц.
– Ну и какое это имеет значение?
– Для меня – никакого; но для ястребов, как выяснилось, это очень важно.
– Понимаю, – задумчиво протянул Дардаш, внезапно осознав, что Уртарра, при всей его мягкости евнуха, в высшей степени опасный противник. – Ты никогда не помышлял о том, чтобы стать магом?
– Никогда! Мне хватает тревог с даром провидения. Если добавить к этому что-нибудь еще, я вообще лишусь сна.
– Наверное, ты прав. – Дардаш ловко вскочил на коня, которого ему подвели заранее. – Скажи мне, а ты когда-нибудь вызывал видение собственной смерти?
– Ни один провидец не в состоянии сделать этого до тех пор, пока не будет готов, – со странной улыбкой ответил Уртарра и подал знак четырем охранникам и молодой женщине; все они уже сидели верхом и ждали неподалеку.
Процессия тронулась на юго-восток, в сторону Бхитсалы, столицы Колданы. Равнина мерцала от жара, и линия горизонта стала почти неразличимой.
Дардаш, предпочитавший относительную прохладу побережья, не находил ничего привлекательного в предстоящей четырехдневной прогулке верхом. Стараясь не отставать от Уртарры, маг утешал себя мыслью, что это, быть может, последнее путешествие, которое он совершает таким банальным и неудобным образом. Когда он овладеет знаниями, скрытыми в двенадцати свитках, то сможет безо всяких усилий перемещаться на любые расстояния иным способом – возможно, верхом на облаках, а возможно, так, что и во сне не приснится. А до тех пор придется довольствоваться тем, что есть.
– А эта женщина, – сказал Дардаш задумчиво, – она знает, что нам предстоит совершить?
– Нет! Никто не должен знать о нашем соглашении, иначе, будь мы хоть в сто раз сильней, это не убережет нас от гибели.
– Но не кажется ли твоим людям наша экспедиция немного… необычной?
– Они привыкли никогда не задавать вопросов. Тем не менее я сказал им то, что скажу и Маркурадесу: дескать, ты непревзойденный математик и мне нужна твоя помощь в составлении гороскопов. Я распространил слух о таком расположении звезд, которое указывает на некие важные события, но делает это весьма невнятно, так что даже я в затруднении. Видишь ли, я давно уже готовил почву…
Взгляд Дардаша вернулся к фигуре всадницы впереди процессии.
– А где ты взял женщину?
– Нирринин – дочь моего двоюродного брата. – Уртарра удовлетворенно хихикнул. – Мне повезло, что она так ответственно подошла к заданию, которое я ей поручил. Прислать ее к тебе сегодня ночью?
– В этом нет необходимости, – ответил Дардаш, не подавая виду, что уязвлен предложением астролога. – Она придет ко мне по собственному желанию.
Они двигались по раскаленной равнине – точно в самом центре неясной полусферы ослепительного сияния – до тех пор, пока с заходом солнца горизонт вновь не обрел прежнюю отчетливость, а окружающий мир не возродился к жизни. Не дожидаясь, когда окончательно стемнеет, путешественники разбили лагерь – величественный квадратный шатер для Уртарры и скромные конические палатки для остальных – и разожгли костры. Нирринин принялась готовить ужин для Уртарры и Дардаша, а охранники занялись своими делами. Маг расположился поближе к девушке и поместил ее в орбиту своей личной силы, действующей неторопливо, но верно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
