Читаем без скачивания Стреломант. Дилогия (СИ) - Лекс Эл

Я перевел взгляд на стрелы и украдкой погладил их гладкие черные древки и упругие пушистые натуральные перья.

Правда теперь я и сам могу себя защитить… И, уверен, на мои методы у Ратко не найдется чем ответить!

Спустя десять минут водитель запарковался возле большого красного здания, фронтон которого подпирали толстые фигурные колонны. К крыльцу вела широкая лестница в полтора десятка ступенек, на которых тут и там сидели молодые ребята и девчонки примерно моего возраста. Где-то они кучковались небольшими группами и оживленно галдели, обсуждая поступление. Где-то наоборот — сидели мрачнее тучи, видимо, мандражируя перед поступлениями. А где-то — снисходительно усмехались, глядя и на первых и на вторых. Эти, надо думать, и не сомневались в своем успехе.

А я? Я сомневаюсь? Ведь по сути я даже не являюсь тем, кто сейчас будет пытаться поступить в академию реадиза. Я — лишь паразит в его теле.

Я прислушался к себе.

Я понял, что я волнуюсь.

Я уже забыл, когда я в последний раз волновался. Но сейчас — волновался.

Да к черту! Что может пойти не так?! Все эти дни меня только и убеждали, что у меня нет иного пути, кроме как поступить! Так почему что-то должно пойти не по плану?! Оружие им не нравится?! То, что лук со мной — не нравится?! Так они его и не увидят! Так что к черту этот мандраж, к черту всю эту комиссию, и Ратко, если они сейчас за мной следят — тоже к черту!

Я толкнул дверь машины, повесил сумку с луком на плечо и уверенно пошел вверх по ступенькам.

Глава 24

Поднимаясь по ступенькам из мрамора, отполированного сотнями подошв многих поколений абитуриентов, я невольно выцеплял из окружения куски разговоров окружающих меня парней и девушек. Да что там невольно — я весьма даже активно подслушивал, о чем они говорят, ведь никакого другого способа получить хоть какую-то информацию о том, что меня ждет, не было. Чел, идущая ступенькой ниже, к счастью, в кои-то веки замолчала и не мешала мне.

Только проку от этого было чуть. Потому что абитуриенты разговаривали на какие-то плохо понятные мне темы, употребляя при этом плохо понятные слова, из-за чего и так оборванные куски фраз становились вовсе непонятыми.

— …а он берет и спрашивает у меня — в какой Линии используется техника «Изумрудное перо»?

— …и тогда он тыкает в меня пальцем и говорит «феанор»! Серьезно, у него хватило наглости!..

— … не верил, что я управляю рабочим телом, а не просто проецирую прану! Не верил, что мои наставником был сам Крис Авелон!..

Отовсюду звучали какие-то имена, названия и наименования, которые ни о чем мне не говорили. А вот ребятам, похоже, говорили. Они привычно оперировали всеми этими терминами, что ясно давало понять — вот они какие, настоящие будущие реадизайнеры. Те, кого с детства тренировали и готовили, даже несмотря на то, что ритуал инициации проводится лишь в восемнадцать лет. Эти ребята заранее готовились управлять своим даром, которого у них просто не могло не быть при их-то родословной. Тренировались вхолостую, так сказать, чтобы потом сразу же переложить свою теорию на практику. Да, у них гигантская фора передо мной. Просто потому что им повезло родиться в кланах.

В своих группах-кучках они даже одеты были в едином стиле, в единой цветовой гамме, сразу разграничивая своих и чужих. Когда из дверей здания выходил кто-то новенький, группа в таких же, как у него, цветах, начинала приветственно ему махать, кричать и вообще всячески обращать на себя внимание. А, когда он замечал их и подходил — принимались выспрашивать, как прошло тестирование.

Что характерно — я не услышал ни одного вопроса, прошел ли тот ли иной абитуриент. Словно варианта не пройти не существовало вовсе. Видимо, мир слишком сильно нуждается в реадизайнерах, чтобы еще и отсеивать их. Это хорошие новости.

Я толкнул двери и вошел в здание. За дверями оказался длинный коридор с высокими стрельчатыми окнами по левую руку и добрым десятком дверей в стене по правую. Все двери, правда, были закрыты, и только в самую дальнюю, располагающуюся в самом конце коридора, стояла очередь из ребят и девчат моего возраста.

Ну, как сказать «стояла». Только обладая очень хорошо развитым воображением можно было назвать это «очередью». На самом деле это опять были хаотично разбросанные по коридору группки абитуриентов количеством от одного до четырех человек, которые образовывали кривую, косую, пьяную, но все-таки линию, упирающуюся в конец коридора. Кто-то сидел на подоконнике, кто-то вовсе — прямо на полу, кто-то стоял привалившись к стене. В некоторых компашках, боязливо оглядываясь, что-то там шаманили, то ли показывая друзьям чудеса реадиза, которыми умудрились овладеть без всяких там академий, то ли просто разминаясь перед вступительным экзаменом…

Интересно, а что вообще представляет из себя вступительный экзамен?

— Нет никакого экзамена. — пожала плечами Чел, когда я спросил ее об этом. — Тебя просто проверяют на наличие реадиза и на склонность к тому или иному направлению, после чего регистрируют как реадизайнера. В той Линии, которую ты сам назовешь, стало быть.

Я был прав, стало быть. Да вот же привязалось это слово, а!

Просто — я был прав. Миру очень нужны реадизайнеры, миру без них не выжить. Ну, или мир считает, что без реадизайнеров не выживет. В любом случае, нет никакого экзамена, который расставит всех по своим местам. Есть только те, кто обладает реадизом — и становится реадизайнером, и не обладает. И не становится, стало быть.

Да мать твою!..

Стоя в очереди и скучающе пялясь в окно, я продолжал прислушиваться к пересудам вокруг, но здесь, в отличие от лестницы заведения, разговоры шли, в основном, о более приземленных вещах — о свиданках, вечеринках, обновках. Стоящие здесь парни и девушки еще не были реадизайнерами, голодными до новых знаний и навыков, умами. Здесь они доживали свои последние минуты в качестве простых людей с интересами и запросами простых людей.

Даже немного завидно стало. Мне так и не довелось побыть простым человеком. Выживание, выживание, выживание — все ради выживания. Плесневелые объедки вместо еды, холодные камни и драный плащ вместо кровати с одеялом, побои и кандалы вместо заботы и доброты — вот как проходили мои ранние годы. С одной стороны — грех жаловаться, ведь именно прошлое сделало меня таким, какой я есть. С другой стороны, подобной истории не пожелаешь никому, разве что злейшему врагу.

Но, если вдуматься, именно эта история и привела меня к божественному подарку в виде новой жизни. В виде шанса прожить заново собственную юность, испытав все то, что испытывают обычные, простые люди…

Но обладая при этом всеми навыками, что я скопил в себе за одну уже прожитую жизнь…

Что ж, я действительно заслужил спокойную жизнь. И пусть путь к ней оказался несколько более тернистым, чем я думал, сейчас от нее меня отделяет всего один человек.

Надо же, как быстро продвинулась очередь…

Когда передо мной никого не осталось, я стал считать про себя секунды, начиная от момента, когда за парнем с хвостом длинных белых волос закрылась дверь. Я успел досчитать до трехсот семидесяти, когда дверь снова открылась и он выскользнул наружу, довольно улыбаясь. Что ж, может, здесь и нет такого понятия как «не приняли», но абитуриенты все равно радуются тому, что прошли.

Настала моя очередь.

Я обернулся на Чел, она ободряюще улыбнулась мне, и я толкнул дверь кабинета и вошел внутрь, придерживая на боку сумку с луком, чтобы не застрял в двери.

Я оказался в большом круглом зале с потолком в форме купола, в самой верхушке которого располагалось круглое окно. Свет из него падал на небольшую круглую площадку на полу, на которую вело четыре кольца низких ступенек. Световой столб был будто бы заперт внутри кольца из семи тонких колонн, которые подпирали потолок, и из-за этой игры света и тени, между колоннами царила густая тьма. Я мог понять, что там стоят столы, за которым сидят люди, но не мог даже определить их возраст, не говоря уже о внешности. Сделано это было специально для того, чтобы скрыть личность экзаменаторов, или я нагнетаю — сейчас уже не найти ответа. Надо будет поинтересоваться у знающих уже после всего действа.