Читаем без скачивания Холодные дни - Джим Батчер

Мак стоял за стойкой. Худощавый мужчина выше среднего роста, с поблескивающей бритой головой. Я был клиентом этого заведения большую часть своей взрослой жизни, и Мак до сих пор выглядит примерно так же, как тогда, когда я впервые с ним встретился: аккуратен, в темных брюках, белой рубашке, незапятнанном белом фартуке, что лишь доказывало его ненужность, потому что испачканным его никто никогда не видел. Мак, облокотившись о стойку, слушал что-то, что ему рассказывал единственный посетитель паба – под два метра ростом, с широкими плечами и стройной сильной фигурой, как у пловцов на дальние дистанции. На нем был темно-серый деловой костюм, безукоризненно сработанная европейская вещь, явно шитая на заказ. Волосы цвета потускневшей стали с поблескивающими серебристыми прядями там и сям, а линия острого подбородка и челюсти подчеркнута коротко подстриженной серебристо-белой бородой. Черная глазная повязка из шелка даже на фоне шикарного костюма придавала ему пиратский вид.

Человек с повязкой, видимо, закончил свой рассказ, и Мак откинул голову назад и издал короткий утробный смех. Это длилось всего секунду, и смех тут же смолк, сменившись обычным спокойным и дружелюбным выражением на лице Мака, но мужчина в костюме откинулся на спинку стула с выражением удовольствия на лице, которое вызвала реакция Мака.

– Это он, – сказала Молли. – Кто он?

– Донар Ваддерунг, – ответил я.

– Ого, – сказал Томас.

Молли нахмурилась.

– Тип из этой… компании… службы безопасности?

– Исполнительный директор «Монок сикьюритиз», – сказал я, кивнув.

– Голодная ночь, Дрезден! – воскликнул Томас. – И ты просто потребовал, чтобы он пришел увидеться с тобой?

– Это настолько плохо? – осведомилась Молли.

– Это… кхе, – сказал Томас. – Подумай о том, чтобы проделать то же с Дональдом Трампом или Джорджем Соросом.

Молли содрогнулась.

– Я не… я не уверена, что смогу.

Томас жег меня взглядом.

– И ты натравливаешь на группу наблюдения Лары этих типов?

Я улыбнулся.

– Ну и яйца же у тебя, – сказал Томас. – Мои Лара мне точно оторвет.

– Скажи ей, что это не твоя вина. Скажи, что не смог меня остановить. Она поймет, – ухмыльнулся я. – Садитесь, ребята, закажите себе поесть и все такое. Я ненадолго.

Молли часто заморгала, потом посмотрела на Томаса и сказала:

– Минуточку… Мы что же, его эскорт?

– Ты, может, и да, – насмешливо отозвался Томас. – Я его головорез. А это чуток повыше, чем эскорт.

– Слишком высоко, если думаешь, что я буду подчиняться твоим приказам, – ядовито бросила Молли.

Они оба отправились за дальний столик, весело препираясь на ходу, и сели, пройдя мимо реальной причины того, что наша встреча назначена именно здесь: скромного деревянного знака, на котором простыми, безо всяких там закорючек буквами было выжжено: «ДОГОВОРНАЯ НЕЙТРАЛЬНАЯ ТЕРРИТОРИЯ».

Соглашения Ансийли поддерживали различные сверхъестественные политические силы в течение последних бурных десятилетий. Это были серии договоров, которые имели целью ограничить конфликты между разными группами и племенами некой структурой. Они определяли права тех владык, которые правили территориями, а также нарушения прав одних властителей другими. Представьте себе Женевскую конвенцию монстров и призраков. Ну вот, примерно то же самое.

Мак каким-то образом добился, что именно его заведение объявили нейтральной территорией. Это значило, что, когда бы здесь ни появлялся подписант Соглашений, он обязан был вести себя как приличный клиент, не причинять вреда другому подписанту, не применять к нему насилия, и выносить все готовые вспыхнуть силовые разборки наружу. Паб превратился в площадку для встреч, где у клиента по меньшей мере возникал шанс закончить ужин без того, чтобы быть убитым кем-то, кто во всех иных обстоятельствах являлся его заклятым врагом.

Ваддерунг поглядел на Молли и Томаса и обратил свое внимание на меня. Его единственный глаз был ледянисто-голубым, и от его взгляда по спине шел холодок. Когда я приблизился к нему, у меня возникло ощущение, что он видит во мне больше, чем я в нем.

– Ну-ну-ну, – сказал он. – Слухи о твоей смерти, и так далее.

Я пожал плечами.

– Уверен, что среди чародеев это не такая уж необычная игра.

В его глазу что-то вспыхнуло, словно его позабавила какая-то мысль, исчезнувшая прежде, чем я смог ее рассмотреть.

– В эту игру пытается играть меньше народу, чем ты мог бы подумать.

– Да я, признаться, и не пытался, – сказал я. – Просто так уж оно случилось.

Ваддерунг лениво протянул руку за чашечкой кофе. Он пил его мелкими глотками, наблюдая за мной. Потом слегка наклонился вперед и медленно проговорил:

– Значительные вещи не случаются просто так, Дрезден.

Я покосился на него. Пожал плечами. Потом сказал:

– Мак, можно мне пива?

Мак прохаживался вдоль стойки на деликатном расстоянии от клиентских стульев. Он посмотрел сперва на меня, потом на медленно тикающие часы на стене.

– Целую жизнь не пил, – сказал я. – И если я из-за этого рехнусь, можешь записать меня в «Анонимные Алкоголики».

Мак фыркнул. Потом достал бутылку эля собственного изготовления. Нектар и амброзия! Он открыл ее и передал мне (зная, что я редко пью пиво из стакана), и я отсалютовал ему бутылкой, прежде чем отпить первый глоток.

– Не рановато ли для этого дела, а? – спросил Ваддерунг.

– Отсюда я чувствую запах виски в вашем кофе, – сказал я, поднимая бутылку.

Он улыбнулся, поднял чашечку кофе, салютуя мне, и отпил солидный глоток, а я отхлебнул эля. Потом мы оба поставили свою выпивку на стойку.

– И что же тебе нужно? – спросил Ваддерунг.

– Совет, – сказал я. – Если цена устроит.

– И что, по-твоему, будет правильной ценой?

– Люси берет пять центов.

– Ага, – сказал Ваддерунг. – Но Люси психиатр. А ты понял, что сейчас выступил в роли Чарли Брауна[51]?

– Эх, – сказал я.

Ваддерунг улыбнулся:

– Я вижу, там, где ты был, тебе было одиноко.

– И почему вы так решили?

– Шуточки. Треп. Ненужные компаньоны. Иной сказал бы, что сейчас настал момент для быстрых решительных действий. А ты тратишь драгоценное время, восстанавливая контакты с бывшими союзниками. – Он слегка склонил голову. – Следовательно, если у тебя в этом такая острая нужда, я могу сделать логический вывод, что последнее время ты провел вдали от этой компании. Звучит разумно?

– Арктис-Тор не лучшее место для отдыха, – сказал я.

– Нет? А что же оно тогда?

Я прищурил глаза:

– Подождите. Вы что, пытаетесь провести со мной сеанс психоанализа?

Он отхлебнул кофе.

– И почему у тебя вдруг возник такой вопрос?

– Потому что вы без конца задаете вопросы, – сказал я. – Люси, вы пролетели. Пяти центов у меня нет. – Я рассматривал свою бутылку. – Время для шуток у меня есть. Для игр – нет.

Ваддерунг поставил кофе на стойку и развел руками.

– Я не работаю бесплатно, – сказал он.

– А я за всю жизнь не заработал столько, чтобы оплатить ваши гонорары, – сказал я. – Но при ваших заработках вряд ли вам нужно больше.

Он молча ждал.

– Буду должен, – проворчал я.

Это, похоже, его чертовски развеселило. В углу глаза появились морщинки.

– Учитывая твой неподражаемый талант создавать врагов, надеюсь, ты поймешь, если я не стану рассматривать твое предложение как надежное и имеющее долгосрочную ценность.

Я улыбнулся и отхлебнул пива.

– Но это явно стоит нескольких минут вашего драгоценного времени – иначе вы вообще не пришли бы сюда.

На его лице мелькнула довольная улыбка.

– Я принимаю твое предложение: одолжение плюс пять центов.

– Я же сказал: у меня нет пяти центов.

Он грустно покивал.

– А что у тебя есть?

Я пошарил по карманам и вытащил запонку из драгоценного камня от моего смокинга. И показал ему.

– Это не пять центов, – серьезно произнес он. Потом наклонился вперед, как раньше, и медленно проговорил: – Что у тебя есть?

Секунду я смотрел на него. Потом сказал:

– Друзья.

Он откинулся назад, в голубом глазу засверкали яркие искорки.

– Томас, – позвал я. – Мне нужно пять центов.

– Что? – спросил Томас. – Наличными?

– Да.

Томас полез в карман и вытащил пачку пластиковых карточек. Разложив их веером, он показал кредитки мне.

– Как насчет этих?

– Это не пять центов.

– О, ради бога, – вздохнула Молли. – Она полезла в карман и достала старушечий кошелек для мелочи. И щелчком швырнула мне монетку.

Я поймал ее на лету.

– Спасибо. Получи повышение: назначаю тебя лакеем.

Она закатила глаза:

– Да здравствует император!

Я подвинул монетку к Ваддерунгу.

– Прошу.