— Вообще-то я об этом не размышляла, мистер Вашингтон, но Уилли рассказывал, что вы продюсируете какие-то рэп-группы.
— Это правда. Ради денег. Вернее, я этим занимался. В данный момент я не связан ни с кем никакими обязательствами. Пару недель назад расстался с фирмой звукозаписи «Высший класс» и не сожалею. Деспоты. Теперь могу заниматься любой музыкой, какой захочу. Рэп, поп, джаз, модерн; классика. Все, что угодно. — Он улыбнулся. — Я изучал музыку и изобразительное искусство в колледже. Но к живописи у меня таланта не обнаружилось, по крайней мере так решили мои преподаватели. — Дартон Вашингтон снова улыбнулся. — Но музыка — это совсем другое дело. Тут я чувствую себя как рыба в воде. Мои личные предпочтения — это Стив Райх, Гласс, Меридит Монк, Стравинский и, конечно, Бах.
— Что касается меня, то мои музыкальные вкусы весьма примитивны, — сказала Кейт. — И поэтому великими я считаю «Мэри Уэллс», «Марту и Ванделлас», Сару Воэн и Эллу.
— Совсем неплохо. — Он взял из серебряного стакана на кофейном столике длинную тонкую сигару и поместил между полных губ. — Не возражаете?
Кейт вытащила пачку «Мальборо» настолько быстро, что Дартон засмеялся. Он подтащил большую хрустальную пепельницу, щелкнул зажигалкой.
Прикуривая, Кейт коснулась его руки, огромной и красивой.
— Спасибо. — Она выпустила струю дыма. — Я хотела бы спросить вас… насчет компакт-диска, который вы записывали для Элены Соланы. Он был закончен или…
Улыбка на лице Вашингтона быстро растаяла.
— Нет, работу довести до конца не удалось.
— А что случилось?
Он пожал плечами, такими же мощными, как у атакующего полузащитника в американском футболе.
— Думаю, Элена потеряла к этому интерес… что было очень обидно.
— Диск мог получиться хороший?
— Замечательный. — Вашингтон отвел взгляд. — С его помощью она могла бы стать знаменитой.
— Если диск получался замечательный, почему же Элена…
Вашингтон загасил сигару в пепельнице с такой силой, как будто хотел ее расколоть.
— Понимаете, все шло хорошо, а потом Элена вдруг… потеряла интерес. Это было несколько месяцев назад.
— То есть вы не общались с ней несколько месяцев?
— Вот именно.
Кейт развернула распечатку регистрации телефонных разговоров Элены и показала ему.
— А вот здесь видно, что она звонила вам всего за несколько дней до гибели.
Вашингтон прищурился.
— Знаете, это напоминает допрос. Если в полиции решат допросить меня относительно мисс Соланы, это их дело. А в данный момент я разговор заканчиваю.
— Вряд ли вам это удастся, — сказала Кейт, показывая полицейское удостоверение.
Дартон вскочил с кресла как ужаленный и попятился по ярко-красному полу, создав некоторую дистанцию между собой и Кейт.
— Что за шутки, черт возьми? Вы позвонили и назвались приятельницей Уилли, а сейчас…
— Я действительно приятельница Уилли… но работаю в полиции Нью-Йорка. — Кейт встала. — И вам придется ответить на мои вопросы, мистер Вашингтон… либо здесь, либо в участке. Выбирайте.
Стиснув зубы, Вашингтон приблизился на несколько шагов. Руки судорожно подергивались. Теперь он был в метре от нее, так что воздух между ними колыхался и гудел, как наэлектризованный. Кейт сжала рукоятку «глока» и спокойно произнесла:
— Послушайте, мистер Вашингтон, я пришла сюда вовсе не для того, чтобы причинить вам вред. Просто мне необходимо знать все, что касается Элены. Она убита. Понимаете, зверски убита. И преступник должен понести наказание.
— Никто не сможет причинить мне вред. Никто. И людям, которые мне небезразличны, тоже. Вы меня поняли?
— Да, мистер Вашингтон. А теперь рассказывайте, о чем вы говорили тогда с Эленой, или сюда приедут полицейские, наденут на вас наручники и отвезут в Шестой участок. — Кейт не сводила с него взгляда, готовая в любое мгновение выхватить пистолет.
Вашингтон вздохнул.
— Она предложила возобновить работу… над компакт-диском.
— И что?
— Но… я этого не захотел.
— Вы же сами сказали, что диск получался замечательный. Почему же вы отказались?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Прошло несколько месяцев. Я потерял интерес. У меня были в работе другие проекты. Я не собирался их прекращать и начинать с того, где мы остановились.
— Начинать с… с чего, собственно?
— С компакт-диска. С чего же еще.
— Понятно.
— Вот именно. Все уже прошло-проехало.
— Прошло с диском или с ней! У вас ведь была с Эленой связь, не так ли?
— Я был связан с ней работой над диском… пока Элена связь не прекратила.
— И это вас взбесило.
— Да, я был обижен. Она это сделала довольно бесцеремонно, а ведь я кое-что в нее вложил. Думал, у нас с ней есть какое-то будущее… я имею в виду в бизнесе. — Его чувственные губы напряглись. — Придется признать, что моя гордость была уязвлена.
— Значит, Элена вас обидела.
— Она обидела себя… отказалась от успеха.
— И вас тоже?
— А у меня с успехом все в порядке. — Вашингтон скрестил руки на груди. — И я не собирался послать все дела к черту и начать снова работать с Эленой только потому, что ей вдруг так захотелось.
— Могу я послушать?
— Что?
— Записи, которые вы с ней успели сделать.
Вашингтон отвернулся, закурил сигару, выдохнул дым.
— Если я их найду.
— Очевидно, вы потеряли какие-то деньги, начав запись компакт-диска и не завершив.
— Я вовремя принял решение прекратить невыгодное дело.
— Значит, вы все же думали о выгоде, мистер Вашингтон, — констатировала Кейт.
Вашингтон и Элена? Выходя из подъезда, Кейт пыталась представить их вместе. Он определенно соответствовал описанию, которое дал толстый Уолли — чернокожий мужчина, похожий на футболиста или профессионального боксера. Однако надежным свидетелем толстого Уолли она назвать не могла. Вашингтон признался, что имел с Эленой деловые отношения. Но ограничивалось ли у них все только этим? Кейт хотела нажать на него посильнее, но опасалась, что сделает хуже.
Слишком много наметилось пересечений — Трайп, Пруитт, порнографические фильмы, Вашингтон, у которого на стене висит картина Итана Стайна. Не может все это оказаться случайным.
Кейт посмотрела на часы. Они договорились с Ричардом поужинать вместе, и, похоже, она опаздывала. Опять.
Глава 25
Мимо пронесся полицейский автомобиль, вспыхнув янтарными фарами. Сирена выла так громко, что Уилли заткнул уши. Гарлем. Пересечение Сто двадцать пятой улицы и бульвара Мартина Лютера Кинга-младшего. Уилли посмотрел на табличку с новым названием: АФРИКАНСКАЯ ПЛОЩАДЬ. Удивительно, как это белые предвосхищают желания афроамериканцев.
Теперь заревела сирена пожарной машины. Когда она проносилась мимо, Уилли опять заткнул уши. Куда она поехала? Не туда ли, куда спешу и я? Через несколько секунд с воплем промелькнула еще одна. Уилли проводил ее глазами.
Наверное, где-то из окна выпал ребенок, потому что там не было предохранительных решеток. Домовладелец знал, что здесь без них можно обойтись. Или какая-то семья погибла в огне, поскольку там отсутствовала пожарная лестница. Ее тоже сочли излишней.
Вскоре звуки сирены растворились в грохоте рэпа. Паренек в дырявых мешковатых джинсах прижимал к груди переносной кассетник с приемником. Уилли улыбнулся. Сейчас-то ты крутой. Посмотрим, что будет, когда тебе стукнет сорок.
А вот двое белых парней. Вглядываются в таблички с названиями улиц. Ищут, где купить наркотик. То есть ищут на свою задницу приключений. Вам бы, ребята, лучше подождать до утра, когда здесь появятся воскресные группы белых туристов с фото- и видеокамерами, чтобы запечатлеть экзотические сцены из жизни Гарлема.
Уилли засунул руки, в карманы кожаной куртки, которую дважды сдавал в чистку. Теперь она больше не пахла смертью, а просто химией. Он понюхал рукав и вспомнил тот вечер и растерзанное тело Элены.
