— Я ужасно беспокоился о тебе, Джек. Что-нибудь получилось? Ты что-то узнал?
— Не здесь, — только и сказал Джек, кивнув па толпившихся в комнате людей. — Поехали ко мне. Я тебе все расскажу.
Джек повернулся и направился было к выходу, но столкнулся лицом к лицу с леди Викторией.
— Позволь поздравить тебя с герцогским титулом, — заговорила она с ним отнюдь не любезно. — Мне не нравится, когда меня дурачат. Почему ты не сообщил мне, что твоя так называемая подопечная на самом деле обыкновенная служанка? На что ты надеялся, выдавая свою любовницу за леди? Думал выдать ее замуж, жениться на мне, а потом развлекаться с ней, положив мои денежки себе в карман?
Джек покраснел от злости;
— Позволь тебе заметить, что я никогда не рассчитывал на титул моего кузена. Да, я был стеснен в средствах, но намерение выдать Мойру за знатную даму задумывалось как розыгрыш. Мы со Спенсом пошли на это ради развлечения. Не собираюсь вдаваться в подробности, но я обязан был позаботиться о Мойре.
— Твоей уличной девке лучше не показываться в обществе, даже после того как она вскружила головы Ренфрю, Пибоди и Мереуэдеру. И не удивляйся, если твои пэры отнесутся к тебе прохладно, по крайней мере до тех пор, пока общество не будет отвлечено следующим скандалом.
— Плевал я на общество, — с полной искренностью ответил Джек. — Я человек аморальный. Такой уж несчастный у меня характер.
— Знаю. Именно это и делает тебя таким дьявольски притягательным. Само твое прозвище порождает кучу возбуждающих мыслей. — Она изящно передернула плечиками. — Черный Джек! С таким именем примирились бы немногие. Если ты хочешь помириться, то я не против. Стать герцогиней кажется мне не самой худшей перспективой.
— Уверен, что не худшей, — сказал Джек, обдумывая тем временем, как бы ускользнуть, не особенно обидев Викторию. — Что касается нынешнего положения вещей, я больше не тороплюсь жениться. Благодаря бедному Уиллу у меня теперь столько денег, что не истратишь за всю жизнь. Прошу прощения, миледи, но я вынужден попрощаться. У нас со Спенсом спешное дело.
— Держу пари, что оно касается этой маленькой шлюшки. Она твоя любовница, это верно?
— Ты ошибаешься, Виктория, она никогда не будет моей любовницей.
Если он добьется своего, Мойра станет его женой, подумал Джек.
— Нам пора, — напомнил подошедший к ним Спенс, опасаясь, что сейчас начнется сцена, которая вызовет новые сплетни и пересуды.
Виктория кипела бессильной яростью, а Джек тем временем удалился с максимальной элегантностью, какую только мог изобразить. Полчаса спустя они со Спенсом расположились у него в кабинете.
Слушая, как Джек излагает подробности своей встречи с сэром Дэшвудом, Спенс пришел в невероятное возбуждение.
— Ты и вправду видел Мойру? — взволнованно спрашивал он. — Как она выглядела? Здорова ли? Господи, как же она поразилась, увидев тебя там!
— Это слишком мягко сказано. Она пришла в ужас. И рассвирепела. Она считает меня членом этого поганого клуба.
— Что?! Она должна была бы лучше тебя знать. И что ты собираешься делать? — ужаснулся Спенс, услышав, что Джеку предстоит обряд посвящения в члены клуба. — Не намерен же ты… Разумеется, ты не станешь проходить эту чертову инициацию. Я просто чувствую себя больным, стоит мне вообразить Мойру или другую беспомощную пленницу распростертой па этом каменном алтаре. Я, как и любой нормальный мужчина, не упускаю случая удовлетворить свои желания, но приемчики этих поклонников ада мне омерзительны.
— Солидарен, — коротко отозвался Джек. — Я сумел стащить лишний балахон для тебя, когда Уилкс отвернулся. Одетые как все, мы сможем завтра ночью беспрепятственно проникнуть в пещеру. Мы будем вооружены до зубов. Едва Мойру туда приведут, примемся за дело. Будь готов следовать моему примеру.
— Может, нам следует уведомить власти? — предложил Спенс.
— Я уже думал об этом, но решил, что не стоит. Уверен, что Дэшвуд платит представителям закона, и они его покрывают. Если ему донесут о нашем обращении к властям, он отменит встречу и отдаст Мойру Мэйхью. Я не допущу, что бы она досталась этому негодяю.
Спенс вгляделся в лицо Джека.
— Не думал я, что доживу до того дня, когда Джек Грейсток будет готов рискнуть жизнью ради женщины. Но не срамись: Мойра годится тебе только в любовницы. Не стоит герцогу Элсбери жениться на домашней прислуге.
— К черту, Спенс, думаешь, мне есть дело до ее общественного положения? Когда до этого дойдет, я уж как-нибудь перейду этот мост. А сейчас о главном: мы должны вырвать Мойру из лап мерзавцев!
Он прикрыл глаза, вспоминая золото медовых глаз Мойры.
— Можешь рассчитывать на меня, Джек. Значит, они собираются завтра в полночь?
— Да. Каретой будет править Петтибоун. Кроме тебя, он единственный человек, кому я могу доверять.
— Не волнуйся, старик. Мы добьемся успеха, — заявил Спенс с уверенностью, которой в глубине души не испытывал. Успех их предприятия казался очень сомнительным, но ради Джека и Мойры он примет участие в игре. — Назови только время, когда я должен быть готов.
Джек поднимался по лестнице к себе в спальню, снова и снова перебирая в уме подробности составленного ими плана. Если все пройдет как задумано, Мойра вернется к нему живая и невредимая, и уж тогда он не спустит с нее глаз. Ему понадобилось немало времени, чтобы понять: он всю жизнь искал женщину, которую мог бы полюбить, и эта женщина — Мойра. Она дала пищу его душе и наслаждение телу. Он теперь знал, что леди Амелия поручила Мойру его заботам не случайно. Кто знает, что произошло бы с ним, если бы она не ворвалась в его жизнь. Благодаря ей он понял, как чудовищно бессмысленно было его существование до сих пор. Мойра увела его с пути, по которому он направлялся прямиком в объятия дьявола.
Джек остановился на верхней площадке лестницы, внезапно почувствовав, что он не один. Взглянув в глубь коридора, он увидел леди Амелию возле двери опустевшей комнаты Мойры. Джек осторожно приблизился. Леди Амелия, скрестив руки на груди, смотрела на него с грустью. У Джека упало сердце.
— В чем дело? — в страхе спросил он. — Мойра в опасности? — Привидение безмолвствовало. — Я потерплю неудачу?
«Берегись».
— Вы не можете сказать мне больше? — Призрак покачал головой. — Проклятие, миледи! — взорвался Джек. — Если вы не можете сказать ничего хорошего, зачем вы докучаете мне?
Хотя черты лица леди Амелии были туманными и неопределенными, Джек понял, что нанес ей обиду. Ее фигура потемнела и растворилась в тени.
— Да погодите же, прошу вас! Раз уж пришли, почему бы не сказать, чего мне следует остерегаться?
