Близкой обергруппенфюреру версии причин казни бригадефюрера придерживался и уже упоминавшийся Гейнц Гудериан. Он утверждал, что Каминский был расстрелян за необоснованную жестокость и бандитизм при подавлении Варшавского восстания. Генерал-полковник вспоминал, как Бах-Зелевски жаловался ему на собственных подчиненных, а именно бригаду Бронислава Каминского и «штрафников» Оскара Дирлевангера. Дело было в том, что «когда эти сомнительные элементы вынуждены были не на жизнь, а на смерть вести ожесточенные бои за каждую улицу, за каждый дом города, их моральный дух оказался недостаточно стойким. Сам фон дем Бах однажды, докладывая о наличии вооружения в его частях, сообщил мне о бесчинствах своих подчиненных, пресечь которые он не в состоянии. От его сообщений волосы становились дыбом, поэтому я был вынужден в тот же вечер доложить обо всем Гитлеру и требовать удаления обеих бригад с Восточного фронта. В начале Гитлер не согласился удовлетворить мои требования. Но даже офицер связи Гиммлера с Гитлером бригадефюрер СС Фегелейн (ошибка Гудериана. 21 июня 1944 года Герману Фегелейну было присвоено звание группенфюрера СС. — А. М) вынужден был заявить в подтверждение моих слов: “Так точно, мой фюрер, они действительно босяки!” Гитлеру не оставалось ничего другого как принять мое предложение». Вместе с тем генерал-полковник сомневался в факте суда, утверждая, будто «фон дем Бах позаботился о том, чтобы Каминского расстреляли: этим он избавился от нежелательного свидетеля»{715}. Последнее утверждение поддерживал и Максимилиан Пройсс, писавший, что «сотрудники штаба связи бригады Каминского рассказывали, что он был ликвидирован СС», Джордж Фишер, по мнению которого, «Каминский был тайно убит своими бывшими покровителями в СС», Норман Дэвис, считавший, что бригадефюрер «заплатил за ошибки» Бах-Зелевски, и Рольф Дитер Мюллер, который видел в лице главы РОНА «жертву заговора своих хозяев»{716}.
Вместе с тем данные версии вызывают одно возражение. Почему из всех командиров, совершавших преступления в Варшаве, был осужден лишь один Каминский. Оскар Дирлевангер за те же деяния был награжден Рыцарским крестом Железного креста и повышен в звании до оберфюрера[155]. Поэтому не совсем понятно и утверждение историка Торвальда о том, что именно бойцы Дирлевангера, в ходе борьбы с повстанцами, разлагающе повлияли на РОНА{717}. Во-первых, деградация каминцев как воинского формирования началась сразу же с момента эвакуации из Локтя, и к моменту восстания они были в значительной степени номинальной силой. Во-вторых, относительно более высокая эффективность продвижения тех же «штрафников» в городе и последующее сохранение бригады Дирлевангера как боевой единицы после событий в Варшаве свидетельствуют в пользу ее превосходства над РОНА. Правда, хотя бригада Доливана и сыграла основную роль в подавлении восстания, до среднестатистического подразделения вермахта или армейского СС она тоже явно не дотягивала{718}.
Думается, в реальности Каминский был казнен по двум причинам. Во-первых, жертвами убийств, насилий и грабежей бойцов РОНА помимо поляков стали и граждане Германии, в том числе родственники офицеров вермахта{719}.
Во-вторых, в ходе боев в Варшаве теряющие дисциплину коллаборанты нередко вступали в конфликты с германскими военнослужащими, которые завершались стрельбой{720}. О том, что это не был случайный friendly fire, или же атака экипированных в немецкую форму повстанцев, свидетельствовал глава СС и полиции округа Варшава бригадефюрер Пауль Гейбель: «командир 2-й роты… сообщил, что его постоянно обстреливали странные на вид войска СС, скорее всего, русские». Позднее выяснилось, что это были каминцы, которых Гейбель назвал «бандами»{721}. Возможно, это также повлияло и на решение немецкого командования о выводе полка за пределы города.
Нет точной даты и места казни Каминского.
По одной из версий, впервые предложенной Джеральдом Рейтлингером, Каминский скрылся от ареста и попытался бежать. Бригадефюрер добрался до Карпат, где укрылся среди «прогермански настроенных партизан южнее Тарнува. Там его заманили в засаду и убили сотрудники полиции безопасности полковника Биркампа (в дальнейшем бригадефюрера СС и генерал-майора полиции доктора Вальтера Биркампа, бывшего главы гамбургской криминальной полиции. — А.М.)», которому были поручены розыск и ликвидация Каминского{722}.
Согласно еще одной версии, 19 августа Каминского вызвали в штаб Бах-Зелевски, располагавшийся в Лодзи, и убили по дороге{723}. Данные трактовки событий представляются ошибочными, так как не учитывают факт суда (наличие «оснований для применения процедуры военного суда»), о котором говорил Бах-Зелевски, правда, не раскрывая подробностей содержания.
Представляется более убедительной приведенная Даллином версия, что Каминский был 26 августа осужден военно-полевым трибуналом в Варшаве, «возможно, без соблюдения судебных формальностей», а затем казнен в Литцманштадте (Лодзи){724}. Схоже восстанавливал события и Свен Стеенберг: после суда 28 августа (по другим сведениям, 19 августа) Каминского расстреляла команда под руководством гауптштурмфюрера СС Ганса Ботмана из концлагеря Кулмхоф (Хелмно) в лесу под Лодзи, недалеко от еврейского гетто{725}. Вместе с обер-бургомистром были казнены оберштумбаннфюрер Илья Шавыкин, врач дивизии Филипп Сабора, который вынужден был сопровождать не до конца оправившегося от ран комдива, переводчик и водитель{726}.
Версию суда поддерживало и руководство ВС КОНР. В частности, Трухин в разговоре с Богатырчуком ее прямо подтвердил{727}. Гауптман СА Сергей Фрелих, также настаивавший на имевшем место трибунале, общавшийся с бывшими военнослужащими РОНА, служившими у Власова, дает некоторые подробности последствий казни: «был распространен слух, что он был убит польскими партизанами. Однако эта версия была неубедительной и заинтересованные лица стали требовать разъяснений. Ответственные руководители СС не могли их дать и прибегли к обману: автомобиль Каминского изрешетили пулями, вымазали гусиной кровью и бросили в канаве»{728}. Правда, Фрелих, как и Рейтлингер, указывал местом казни Карпаты{729}.
Следует отметить, что гибель комбрига во многом схожа с убийством 7 декабря 1943 года мэра Минска и председателя созданной за полгода до этого Белорусской рады доверия (Беларуская рада даверу) при генеральном комиссаре Белоруссии Вацлава Ивановского, проводившего довольно самостоятельную политику защиты национальных интересов. После его ликвидации также было официально объявлено о «партизанском следе», но при этом не было проведено никаких акций возмездия (казни заложников) — характерной реакции на деятельность сил Сопротивления. В то время как за два месяца до его гибели за убийство генерального комиссара Белоруссии Вильгельма Кубе было расстреляно 300 заложников. Но сменивший Кубе обергруппенфюрер СС Курт фон Готтберг ничего подобного в качестве реакции на гибель Ивановского не сделал. Не было и никаких официальных похорон, о чем подробно писал, первый выдвинувший данную версию, польско-белорусский историк Юрий Туронок{730}. Все это позволяет с большой долей уверенности предполагать, что германские спецслужбы были причастны к смерти Ивановского. Тем более, что сам Готтберг в отношениях с белорусским коллаборантом делал ставку на соперника Ивановского Радослава Островского, возглавившего Раду, а затем и созданное на ее основе Белорусскую центральную раду (Беларуская цэнтральная рада).
Поэтому не совсем понятно, почему Иван Грибков и приводящие показания Бах-Зелевски Дмитрий Жуков и Иван Ковтун с большей или меньшей степенью вероятности не исключали участия в гибели Каминского Москвы. По мнению Грибкова, «не стоит сбрасывать со счетов и “советскую” версию. Сами обстоятельства и методика убийства — нападение из засады, расстрел машины людьми в немецкой форме, — все это очень похоже на подобные операции советских диверсантов: убийство митрополита Сергия (Воскресенского) (апрель 1944 г.), атамана С.В. Павлова (июнь 1944 г.) и др. Кроме того, существуют воспоминания о том, что начальник разведки и контрразведки дивизии Ф. Капкаев был сторонником именно “советской” версии. Он утверждал, что Каминский был убит диверсантами, прибывшими с территории Словакии»{731}. Жуков и Ковтун в монографии «29-я гренадерская дивизия СС “Каминский”» добавляют к этим фактам косвенное свидетельство чекиста Василия Засухина, так прокомментировавшего одно из неудачных покушений на обер-бургомистра: «случай помог Каминскому, он жив и невредим. Но недолго оставалось жить на советской земле предателю. В 1944 году его уничтожили»{732}.[156] А в другой своей книге они утверждали, что «очень многое говорит в пользу “советской” версии убийства»{733}.
