Наверное, виной тому было его подворье — высокий, с маленькими суровыми окнами дом из силикатного кирпича, приземистый гараж, крепкий высокий забор с колючей проволокой поверху и большая, в несколько красок, вывеска на калитке:
«Во дворе злая собака».
На стук к калитке вышел сам хозяин, внимательно проверил удостоверение, но в дом не пригласил. Грошеву пришлось напомнить о гостеприимстве. Хозяин загнал большую молчаливую собаку в конуру, закрыл ее дверцей и провел Грошева по выметенной мощеной тропке между пышными гладиолусами на веранду.
— Присаживайтесь. — Камынин выдвинул стул из-за стола.
«Не хочет пускать в дом, — отметил Николай. — Ну ладно. Пока можно и так».
На все вопросы Камынин отвечал медленно, напряженно думая, постукивая сильными толстыми пальцами по клеенке, и Николай отметил, что под ногтями у Камынина прочно засела черная садовая земля.
— Машину я не покупал, а выиграл по денежно-вещевой лотерее.
— Ездите много?
— Нет… Можно сказать, редко. Во всяком случае, не каждый день.
— Бережете?
— А что ж гонять зря…
— Кем работаете?
— В настоящее время?
— Разумеется…
— В настоящее время сторожем на галантерейной базе.
— На жизнь хватает?
— Жена работает. Сад опять же…
— А раньше кем работали?
— Ну, то быльем поросло…
— А все-таки?
— Н-ну… кладовщиком работал. На молочном заводе.
Сразу вспомнилось полузабытое громкое дело жуликов, обкрадывавших местный молокозавод.
— Вас оправдали?
— Разумеется.
Ну что ж… Нежелание возвращаться к неприятному прошлому понятно. И все-таки какая-то очень личная неприязнь к Камынину не исчезла. Поскольку она была именно личная, Грошев постарался отодвинуть ее в сторону и заглушить — следователю она только мешает.
— Разрешите посмотреть машину?
Хозяин молча повел его к гаражу. Блеснули отполированные лак и никель.
— Сколько наездили? — спросил Грошев, медленно обходя машину.
— Семнадцать тысяч, — вздохнул хозяин и сообщил: — Наверное, продавать придется…
И это естественно — сторожем много не заработаешь…
Николай осмотрелся. В углу, под брезентом, горбились автомобильные покрышки, на стене висел съемный багажник, который при необходимости крепится на крыше машины, а под ним стояли канистры. Запасливый…
Нет, такой не продаст машину. И эта хозяйская ложь, рассчитанная на простачка, бьющая на жалость, вдруг перемешалась с подавленной, но не ушедшей неприязнью и обозлила Николая. Он подошел к Камынину вплотную и, заглядывая ему в глаза, спросил:
— Почему вы не сообщили в милицию о краже портфеля из вашей машины?
Кажется, первый раз Николай увидел, как сразу, до мертвенной желтизны, бледнеют лица. Камынин облизал губы, но ответил твердо, даже как будто с улыбкой:
— Нет, что вы… Не было этого.
Николай почувствовал: было. Крали у него портфель! Крали. Но почему-то ему невыгодно в этом сознаваться. Ведь бывает такое, что вор у вора дубинку крадет и оба молчат.
— Я ведь и портфеля никогда не имел, — добавил Иван Тимофеевич и, не выдержав взгляда, отвел глаза. — Что вы…
— Ну ладно… Не у вас, значит… Да вы не нервничайте. У нас, понимаете, два происшествия. Задержали жулика, укравшего портфель из белой «Волги», а владельца никак не найдем. И второе: какая-то белая «Волга» сбила на Московском шоссе человека и скрылась. Вот и ищем. А у вас машина как новенькая. Значит, не сбивали… Давно покупали?
— Я ее не покупал, — переводя дыхание, ответил Камынин. — Я ее выиграл по лотерее.
— Да нас это не волнует… Этим мы не занимаемся. Ну, до свидания.
Грошев вышел на улицу и про себя решил: этот может заинтересовать жуликов. Может! Вот даже версия образовывается: Вадим вернулся из колонии, в которой, вполне вероятно, отбывали срок и бывшие сообщники неуловимого кладовщика. В свое время он накрал, спрятал, а они помогали ему на следствии и на суде выйти сухим из воды, чтобы он помогал им в заключении. А он, жадный, не сделал этого, и они «продали» его Согбаеву… Да и новая его работа на базе галантерейных товаров тоже может повернуться по-всякому и, при определенных условиях, вызвать интерес у жуликов.
И Грошев взял Ивана Тимофеевича Камынина как бы под свой личный внутренний контроль.
12
Третий владелец белой машины — журналист. Веселый, быстрый в движениях, со светлыми колючими глазками. Он быстро и точно ответил на все вопросы Николая и сразу стал жаловаться: гоняет он на своей машине по всем редакционным заданиям, бьет ее нещадно, а ремонтировать трудно. Но вот скоро выйдет его книга, и он уже и жене сказал: «Гонорар получишь только тот, который останется от ремонта».
— Сменю мотор, крылья… Покрашу, — размечтался он.
— Но если трудно ремонтировать, то красить еще трудней, — сказал Николай, для порядка осматривая действительно побитую и поцарапанную машину. Судя по спидометру, журналист наездил на ней уже около ста тысяч километров, а появилась она у него в то же время, что и у Камынина.
— А вот это как раз ерунда! — похвалился журналист. — У меня столько знакомых мастеров: день — и машина в любом цвете.
Вот о таком варианте Николай не подумал, как, возможно, не думали о нем и жулики. Вполне вероятно, что тот, кого они ищут, перекрасил машину и не знает, что над ним нависла угроза. Или наоборот, продолжает творить темные дела, о которых известно жуликам, но не известно милиции. И в том и в другом случае этот вариант нужно проверить.
— Кстати, о таких мастерах. Мой сослуживец ищет специалиста, который смог бы по-настоящему покрасить ему машину.
— Пожалуйста! Вот вам мой приятель, Иван Грачев. Скажите, что от меня, и он сделает все по первому классу. Его адрес: Завокзальная, 25.
Прощаясь, Николай подумал, что, в сущности, работа журналиста в чем-то сродни следственной работе. Те же вечные волнения, расследования, разъезды.
— Вам, журналистам, пожалуй, следует выдавать казенные машины.
— Впрочем, как и вам. Но когда это будет… — махнул рукой журналист.
13
Из своего кабинета Грошев прежде всего позвонил в автоинспекцию.
— Скажите, а смена окраски машины у вас учитывается?
— Вообще-то должна учитываться… Но ведь столько машин развелось…
— Последнее время кто-нибудь сообщал о перекраске машины?
— Кажется, один или два владельца.
— Пожалуйста, уточните. Это очень важно.
Пока ГАИ уточняла, Николай написал запрос в исправительно-трудовую колонию, где отбывал срок Вадим Согбаев. Он интересовался, не отбывали ли там же срок и жулики с молокозавода: раз версия возникла, ее нужно либо разработать, либо отбросить, исключить. Когда он пришел к Ивонину, чтобы подписать запрос, начальник следственного отдела выслушал его доклад и сообщил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
