Читаем без скачивания Зеленый омут - Наталья Солнцева

– А ты кто такой? – спохватился Горский. – Откуда ты знаешь про медальон? Почему я тебе верить должен? – Он вдруг вспомнил, что и Корнилин говорил ему о медальоне примерно то же самое. Сговорились они, что ли?

– Это твое дело. – Сиур затушил недокуренную сигарету. – Можешь не верить. Опасность ведь не мне угрожает, а тебе и твоим близким. Я сейчас уезжаю, и так задержался дольше, чем рассчитывал, а ты думай. – Он достал из кармана визитку с телефонами «Зодиака», протянул Горскому. – Позвони, если вдруг понадоблюсь.

Сергей, стараясь, чтобы рука не дрожала, взял телефоны. Черт! Тут такая каша заварилась, что никакая помощь может лишней не оказаться! От того, что он возьмет у приезжего визитку, большой беды не будет.

– Так ты из Москвы?

– Да. Но это не важно. Если что-то вспомнишь или надумаешь, звони. Чем смогу, помогу.

Сиур попрощался, поблагодарил бабу Надю за гостеприимство и отправился к соседу, с которым еще вчера договорился, что тот отвезет его на своей машине в город. По дороге он мысленно подводил итоги своей поездки. Они были неутешительны.

Как погиб Корнилин, так и не удалось узнать. Куда и почему уехала его жена Нина, спешно собравшись, не успев продать дом, не оставив никому своего адреса? На этот вопрос ответа тоже не было. Сиур успел в Харькове разыскать маклера, занимающегося продажей дома, но и он адреса вдовы не знал. Сообщения о ходе дел он должен был посылать в Киев, до востребования, туда же, в случае продажи дома, переслать деньги. Такие предосторожности без веских на то причин никто предпринимать не будет. Значит, у Нины Корнилиной причины были. Какие?

Горский явно что-то скрывает. Что? Неизвестно. Он владеет медальоном, на котором выбит Знак. Случайно ли Сергей оказался в окружении Корнилина? Скорее всего, нет. Связь существует, просто она пока не проявлена.

Сиур поймал себя на мысли, что молодожены показались ему странными. Похороны, на которые он неожиданно попал, тоже вызывали недоумение. Все было насквозь фальшивым, словно дурной водевиль в третьеразрядном театре. Чертовщина, как сказал бы Влад.

О, Флоренция! Дитя восторга и грусти о безвозвратно ушедшем!

Луиджи любил этот дивный город, его прохладные рощи, прозрачные воды фонтанов, его дворцы и площади, его роскошные, благоухающие сады, мощеные камнем улицы, его разноязыкие храмы и мраморных богов, его жителей – красавиц, философов, рыцарей, художников, купцов и банкиров, ревнивых мужей и страстных любовников, отважных воинов и юных поэтов, монахов и странников, богатых сеньоров и беззаботных бродяг. Все они были пациентами Луиджи, ибо болезнь не знает различий.

– Врач прежде всего должен отрешиться от идеи, что он имеет дело с материей. Ты меня слушаешь, Манфред? Где витают твои мысли?

Манфред опомнился. У него сегодня с самого утра было намерение внимательно слушать Луиджи, помогать ему во всех опытах по алхимии, приготовить по рецептам несколько мазей, словом, трудиться, не покладая рук. Как получилось, что он думал об Антонии, о ее бледных щеках и глазах, полных печали? Его беспокоили отсутствие румянца на ее лице, бессонница и постоянное нервное напряжение, в котором она жила. Однако, надо что-то ответить учителю.

– Я немного задумался.

Луиджи подозрительно посмотрел на молодого человека. Он догадывался, о чем, или, вернее, о ком задумался Манфред. О сеньоре Альбицци, без сомнения.

– Будь внимательнее, – Луиджи решил продолжить объяснения. – В природе все живет: минералы и камни, вода, и даже стихии, огонь и ветер, – наделены крупицами жизненной силы.

Манфред с трудом заставлял себя слушать Луиджи. Мысли его стремились к Антонии, как он ни старался сосредоточится на том, что говорил целитель. Он то и дело отсутствовал, ведя внутренние диалоги с супругой сеньора Маттео, и, включаясь время от времени в разговор Луиджи, понимал, что пропустил целый кусок его пояснений. Учитель уже рассказывал не о материи.

– Подходя к постели больного, ты уже должен иметь гороскоп, составленный тобою на определенный час. Не забудь о Луне! Находится ли она в восходящем или нисходящем узле? Прибывает или убывает? Который проходит день от новолуния? В каком знаке находится?

– Луна играет такую большую роль?

– Конечно! – Луиджи удивился, что кто-то может сомневаться в столь очевидной вещи. – Повреждение члена или органа, в знаке которого находится Луна, особенно нисходящая и убывающая, весьма опасно!

– Сегодня мне почему-то трудно сосредоточиться.

– Вижу, – ответил беззлобно Луиджи. – Медицина, алхимия и астрология никудышние соперницы для прекрасной Антонии!

– Ты прав. – Манфред опустил голову. – Прости, я не знаю, что творится со мною! Я живу, словно в тумане. Нынче ночью я не мог глаз сомкнуть и все думал…Когда мне было лучше? Я не знал любви и жил спокойно, наслаждался красотами этого города, знаниями, которые ты давал мне, книгами, которые я нашел в твоей библиотеке и читал вечерами! Я бежал от любви, но она настигла меня, безжалостная, как смертельный удар в поединке. То, что меня радовало, стало теперь немило. Я весь горю, и не могу передохнуть ни одного мгновения! Взгляд Антонии – источник моих мучений, – день и ночь предо мною…И где бы я ни был, мое сердце рвется к ней.

– Магический круг.

– Что ты сказал?

Луиджи засмеялся.

– Любовь – это магический круг. Она создает священное пространство и начинает отсчет священного времени. Войти в этот круг означает войти в начало времен, или «время снов» – недоступное и сокровенное, ибо любовь – это тайна любящих. Только любовь может говорить о любви, не разум. Она существовала, когда рождался этот мир, и потому выше разума и логики. Ее законы неписаны, и не родился еще тот, кто мог бы судить ее. В магическом кругу Боги встречают Богов – изначальные бессмертные силы воссоединяются…

– Я не понимаю, Луиджи, – растерялся Манфред. Он не уловил смысл сказанного умом, но постиг сердцем, в котором день ото дня росла безумная жажда видеть Антонию, слышать ее голос, чувствовать ее волнение, предвещающее наслаждения близости…

– Кстати, как здоровье господина Маттео?

– Не очень.

– Ему помогают наши бальзамы?

Манфред пожал плечами. Было неясно, почему болезнь сеньора Альбицци, с которой почти удалось справиться, вдруг снова обострилась.

– Луиджи, а ты когда-нибудь бывал в левом крыле палаццо, в самом конце коридора?

Молодой человек совершенно не собирался спрашивать ничего подобного. Слова сами вырвались из его уст.

– Нет. Зачем? Комнаты больного в другой стороне.

– А…ничего странного ты не замечал?

– Странного? – Луиджи подозрительно уставился на Манфреда. – Что ты имеешь ввиду?

– Ну… – молодой человек замялся. – Никого там не встречал? В коридорах, особенно когда темно?

– Послушай, мой юный друг, я туда хожу лечить больного, а не на свидания! С кем я, по-твоему, могу там встречаться? Разве что с мышами! Куда ты клонишь? Выражай свои мысли ясно.

– Я и сам не знаю.

– Не выдумывай. Ты что, забавляешься, задавая мне бестолковые вопросы? Просто так ничего не бывает. Чем вызван твой интерес?

– Антония боится.

Это сообщение не удивило Луиджи. Если бы он верил в существование адского пекла, то именно там, по его мнению, подобало пребывать сеньору Маттео Альбици после того, как он покинет свое бренное тело. Увы! Луиджи сильно сомневался, что преисподняя существует и что грешники попадут-таки туда, дабы могла осуществиться расплата за то зло, что они творили при жизни.

Живя рядом с таким монстром, как сеньор Маттео, любая женщина заработала бы себе нервную горячку. У прекрасной Антонии наверняка есть множество поводов бояться своего супруга.

– Она боится не мужа, – возразил Манфред. – Ей просто страшно…В темноте по коридорам кто-то ходит.

– Это игра воображения. Скука, плохой сон, вот и…

– Нет, Луиджи! В палаццо действительно происходит что-то странное. Ты знаешь, что в том самом коридоре, о котором я говорил, есть закрытая комната, куда никому не разрешается входить под страхом смерти.

– В самом деле? Сеньор Маттео невероятно скуп и не хочет тратить деньги на содержание палаццо. Во дворце полно закрытых помещений, которыми не пользуются, но ничего странного или, тем более, зловещего, я в этом не вижу.