к сестре. Ее запах родной и уютный, и кажется, даже теплее становится на душе, пока я выговариваю все. – Я постоянно торчала на работе, у него командировки эти, ненавистные перелеты. Все эти проблемы, когда я просила его пролечиться. Уговаривала. Врачи эти! Клиники! А что, мне было легче?! Но я же не пошла налево, Влад, ну не пошла ведь! А он не выдержал! Пока я горстями глотала таблетки и была на уколах, он просто пошел и другой ребенка сделал! Но это ладно! Я бы ещё поняла его! Если бы он пришёл ко мне! С самого начала честно признался, сказал бы, что так и так! Ну вот получилось, да! Давай что-то решать! Но он ведь не пришёл! Два года! Целых два! Он мне врал каждый раз, когда ложился в нашу постель! У меня выкидыш был, а он к ней ездил беременной! Ну как же так можно?!
Рыдания не прекращаются, становятся сильнее. Надо остановиться, надо, но я не могу. Наверное, мне нужно все это проговорить, прочувствовать в последний раз и отпустить навсегда. Тело дрожит, горло сжимает невидимая рука, да так сильно, что вдохи выходят рваные.
– А Аскар… ты его видела? Да на него каждая женщина от пяти до восьмидесяти слюни пускает! Я боюсь, Влад, – голос внезапно понижается до шепота, и дальше я продолжаю едва слышно. – Мне страшно, что я никогда уже никому не смогу доверять. Любое подозрение, звонок, задержка на работе будут восприниматься, как то самое. Я не хочу сама себя загонять. И того, кто рядом будет. Потому что в моем прошлом он не виноват. Но… но как не думать об этом?! От подозрений уже никуда не деться. Доверие? Что это за штука такая, когда треть жизни теперь просто перечеркнута. Егор, видимо, еще и с Ингой спал, об этом даже думать тошно. Конечно одной легче, чтобы меня не засасывало все это. И теперь что-то новое пробовать уже страшно: кажется, всё заранее обречено на провал. И все обещания окажутся пустотой. А я теперь буду мамой. Мне страдать будет некогда. Я ведь и одна смогу, правда? Я смогу, Влад?
– Нет, Оль, одной не легче. Совсем не легче. Поверь мне. Ты же сама говорила мне, помнишь? Рискни. Доверься. Только один шанс. Подари его. Просто я не верила только Демиду, и простить было очень сложно именно его. Перешагнуть, забыть. А ты теперь не веришь никому. Но это неправильно. Не все такие, как Егор. А ты очень смелая. И сильная, Оль. Но я как никто знаю, как иногда хочется быть слабой.
– Я не могу себе этого позволить, – сдавленный шепот. Сестра отстраняется и заставляет посмотреть ей в глаза.
– Можешь. Ты можешь себе позволить быть слабой. Быть капризной. Быть избирательной. Обычной женщиной быть. И ты можешь доверять.
– А если…
– А вот вдруг «если», тогда у тебя есть я. Ты не одна, Оль. Я знаю, как ты не любишь просить помощи, но сама так любишь дарить ее другим. И заботу. И внимание. Ты тоже этого достойна. Позволь кому-то о тебе заботиться. С Егором не вышло. Бывает. Но выйдет с кем-то другим. Просто не отталкивай. Неважно, Аскар или нет. Не в нем дело. А в тебе. Просто позволь себе быть слабой хоть иногда. Позволь кому-то быть впереди, и если он ведёт тебя за руку – иди. Просто иди. И знай, если что-то пойдёт не так, тебе есть куда пойти. Оля, ошибаться, спотыкаться и падать – это нормально. Намного хуже этого не делать вообще. Я понимаю, ты не ждёшь сейчас никаких предложений от него, я понимаю, что круто менять жизнь сейчас тебе страшновато. Но сейчас тебе не стоит быть одной. В смысле, проводить одной время. Тебе нужно отстраниться. Перешагнуть. Тебе нужно просто с кем-то общаться. Со мной. Демидом. Подругами. Коллегами. Не отталкивай Аскара, если он предлагает провести вместе время. Тебя это ни к чему не обязывает. Но займёт твои мысли и время чем-то хорошим, положительным и приятным. Вот что тебе нужно. А ты слишком серьезно относишься к простым встречам. И ответить на звонок ведь не так сложно, правда? Это ничего не будет значить. Это просто общение, и оно тебе сейчас нужно позарез.
****
Облокачиваясь ладонью о теплый кафель, задираю голову вверх, позволяя тёплым каплям барабанить по лицу и плечам, струиться вниз, огибая тело, унося с собой оставшееся напряжение. Вдыхать влажный воздух не так-то просто, но я улыбаюсь. И чувствую, как становится легче.
Влада уехала от меня час назад. Мы поговорили по душам. Наверное, мне и правда нужно было с кем-то поделиться и высказать страхи, обиды и боль. Чтобы самой все осознать и разложить по полочкам. Ведь когда эмоции и страхи захлёстывают, сложно включать голову.
Буря внутри улеглась. Теперь я чувствую душевный подъем. И, кстати, есть хочется. Тянусь до смесителя и опускаю вниз ручку. Шум воды мгновенно стихает. Отодвигаю в сторону шторку, позволяя облаку густого пара медленно расползаться.
Обматываю волосы полотенцем. Накидываю банный халат и выхожу в коридор, отчего кожа вмиг покрывается мурашками: кажется, я забыла закрыть окно на кухне.
В нашей с Егором квартире на кухне лежал дорогой паркет. Здесь же плитка, и сейчас она своей прохладой чрезмерно кусает пятки. Закрываю окно и усаживаюсь на диван, поджимая под себя колени.
Телефон безмолвно пролежал на столе весь вечер. Протягиваю руки и обхватываю его корпус пальцами. Влада, кажется, сказала, что Аскар сам перезвонит. Но я неожиданно разблокирую экран и нахожу его номер в списке последних вызовов.
– Даже не рассчитывал, что ты сама перезвонишь, – звучит в трубке мягкое приветствие после долгих гудков. – Привет.
– Привет.
– Тебя можно наконец поздравить?
– Можно. Осталось только со свидетельством разобраться.
– Ну раз ты теперь свободная женщина, то я приглашаю тебя на свидание. Заодно отметим развод.
Предложение вышло настолько неожиданным, что я замялась.
А Аскар понял по-своему.
– Так. Я, очевидно, опять не с того начал. Хорошо. Давай по-другому. Ольга Александровна, у меня проблемы с отчетом, предлагаю встретиться
