А та ему отвечает: ты, наверно, хотел сказать: огарочек!?».
– «Фу, ты! Опять Платон о…» – сквозь смешки начала, было, Надежда.
– «О… бане!» – несказанно обрадовался своей находчивости Гудин.
– «Ему надо от этого дела таблетки специальные пить!» – доверительно наклонился он в саркастическом старческом смехе к Алексею, смеявшемуся теперь над всеми своими старпёрдзами и старгёрлзой.
– «Так он и пьёт эти свои таблетки для того, чтобы в его флоре не завелась какая-нибудь фауна!» – объяснила старцу всезнающая кандидат биологических наук, с которой Платон после застолья, теперь уже по обыкновению, проделал обратный путь до станции метро «Чистые пруды».
В этот вечер он не спешил домой, ибо именно сегодня Ксения с Наталией пошли в Дом Музыки на концерт Константина Никольского.
Домой жена вернулась в приподнятом настроении и всё ещё возбуждённой, хотя и немного усталой, чуть ли не взахлёб рассказывая мужу об увиденном, услышанном и пережитом.
Платон тактично слушал увлечённую женщину, где нужно поддакивая жене, или задавая непринципиальные, уточняющие вопросы.
Слава Богу, Ксюха хоть немного развеялась! А то в последнее время она что-то стала хандрить и ипохондрить!? Да! Много ли женщине надо?! – подвёл итог Платон.
Почти через неделю он воочию увидел подтверждение этих своих мыслей, когда заскочившая к ним по пути Нона предстала перед его приятно удивлёнными очами очень свежей, отдохнувшей и помолодевшей, даже весьма привлекательной.
– «Вот что значит здоровый моральный климат в коллективе!» – поделился он с присутствовавшей при этом Галиной Александровной.
На следующий день, в четверг 10 февраля, семья Кочетов дома втроём традиционно отметила и день рождения Ксении.
Но Кира в этот раз не только не пришла, но и не позвонила, хотя Платона она ещё успела поздравить с его днём рождения.
В этот раз Кеша уже официально объявил родителям об окончательном прекращении их с Кирой отношений, которые дали заметную трещину ещё ранней осенью.
Вот так постепенно и завяла их страстная юношеская любовь.
Как и просил отец, чтобы не травмировать девчушку, Иннокентий свёл отношения с нею на нет плавно, как на тормозах.
Расстались они практически без взаимных обид, о чём ещё долго, вплоть до 23 февраля, свидетельствовали звонки и поздравительные SMS-ки «Дяде Платону» от Киры.
Ох, женщины, женщины, женщины! Сколько же от Вас терпят ни в чём неповинные перед Вами мужчины? А сколько Вам, бедняжкам, от них тоже неоправданно достаётся? И это правда жизни! Ce la vie! – про себя рассуждал писатель.
И правда жизни витала везде вокруг Платона. И не только на работе, на улице, в трамвае, в троллейбусе, в метро и в электричках, но даже иногда и на лесной лыжне, не говоря уже о магазинах.
В субботу вечером в овощном отделе его родного «МагазинЧика» давно его знавшая и всегда слащаво улыбавшаяся и ласково обращавшаяся к нему зрелая продавщица Елена – шустрая, в меру упитанная приветливая блондинка в очках – обсчитала инженера человеческих душ аж на двести семьдесят рублей!?
Покупая овощи, – картофель, зелень, лук, морковь и капусту для засолки, – Платон за всё заплатил девятьсот сорок рублей. Ему сразу показалось, что многовато. Но ласково общавшаяся с ним продавщица помогла ею обманутому загрузить покупки, быстро сунув итоговый чек вглубь его большой сумки.
Дома Платон объявил жене, что цены опять резко подскочили. Та удивилась, взяла чек и обомлела:
– «Это тебя кобра очкастая обсчитала?! Да, что, она совсем рехнулась?! Пучок зелени стоил десять рублей, ну пусть пятнадцать, или даже теперь двадцать, но не пятьдесят же?! А капуста с морковью? Да нет! Она с тебя по сотни лишней взяла за них!? Надо идти туда! Если эта тварь будет отпираться, то я пойду к её начальству! Хорошо хоть чек сохранился!».
И Ксения стала решительно одеваться. Сначала она спустилась вниз одна, но вскоре вернулась:
– «Эта гадина испугалась меня! Надо нести обратно все покупки – она всё пересчитает!».
– «А мне уже давно казалось, что она меня обсчитывает! Наверно увидела, что мужик деньги не считает, и решила на мне нагреть руки!?».
– «Да, нет! Она видит, что ты приличный человек, очкарик – значит интеллигент! А может и лох?! Вот и решила поживиться! И видимо действительно делала это с тобой не раз?! А тут смотрит – народу никого, прибыли нет! Вот аппетит и разгулялся! Но не на ту напала, дура!».
Супруги загрузили обратно в сумку овощи и в предвкушении успешного исхода конфликта заспешили вниз.
– «Надо нам поторапливаться! А то она ещё вздумает смотаться!» – подстёгивал и так активную жену, тоже вошедший в азарт обличителя, Платон.
На месте разобрались быстро. Продавщица извинилась, сославшись на плохую работу кассового аппарата. Всё пересчитали по правильным ценам и реальным весам, и двести семьдесят трудовых рублей Кочетов перекочевали на своё законное место в кошелёк Платона, а семейный бюджет был спасён от несанкционированной прорехи.
– «Я больше у неё ничего покупать не буду!» – дома заключила Ксения.
– «А давай её теперь звать… Сарой Барабу!?» – подсыпал перцу поэт.
– «Почему? Хотя тебе, как писателю, виднее!».
– «Хм… не знаю! Наверно потому, что пыталась нам сделать… му?!».
Платону особенно было неприятно осознавать происшедшее с ним именно в размещённом в их доме магазине, со многими продавщицами которого у него давно установились весьма дружеские отношения.
Например, продавщицы молочного отдела уже давно привыкли к его вкусам:
– «Мне кефир бабушку в очёчках плюс три и два, молока плюс полтора, и батон живого нарезного!».
И если Платон не брал какой-либо из этих продуктов, намаявшиеся за день женщины с довольной и благодарной улыбкой на лице сами напоминали ему о них:
– «А что, бабушку в очёчках сегодня брать не будете?!» – с ударением на слове «брать» бывало, весело спрашивала одна из них.
Именно здесь Платона неожиданно осенило, что дальнозоркие люди спускают очки на нос, а близорукие – поднимают их на лоб, когда и те и другие очками не пользуются.
В последние выходные дни его также озарило, что к концу лыжного сезона самым приятным для него стало – это возвращение домой?!
Видимо вдоволь накатался за зиму, да и возраст всё же сказывается?! – понял заядлый физкультурник.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
