– Ну что ж, детектив Флагерти, – сказала я со всем возможным пафосом, – пойдемте!
Таким образом, мы отправились. Во время нашей беседы Брайн был прежним Брайном, каким я его привыкла видеть. Только теперь я уже не могла относиться к нему как раньше.
Дик шел следом за нами, держа телекамеру, а Джой шел рядом, держа магнитофон и микрофон. В таком порядке мы и приблизились к подъезду дома. Брайн крепко держал меня за локоть. Его сильная рука была покрыта блестящими золотистыми волосками. Он подвел меня прямо к подъезду дома 510 по Моррис авеню. Я подождала, пока перепуганный патрульный подаст мне два бумажных пакета – с кофе и сандвичами, а потом стала подниматься по лестнице прямо к апартаментам Гектора Родригеса.
Это имя было написано крупными буквами на полоске бумаги, которая была приклеена прямо под дверным глазком. «Квартира № 40. Родригес». Придерживая приподнятым коленом бумажные пакеты, я освободила одну руку и постучала.
– Кто там? – громко спросил за дверью мужской голос.
– Это Мэгги Саммерс, новости Ай-би-эн, – ответила я как можно непринужденнее.
Внезапно раздался женский вой. Потом крик другой женщины. А потом третий голос разразился бранью по-испански.
– Как я узнаю, что вы одна? – прокричал мужчина, стараясь перекрыть женские голоса.
– А я и есть одна, – спокойно сказала я. – И потом, что значит, как вы узнаете об этом?
– Нет! – истерически выкрикнул он. – Я не это имел в виду!
– Нет, – автоматически повторила я. – Вы сказали, что…
– Но я-то не один! – продолжал кричать он. – Я-то знаю, что я не один!
Из одного бумажного пакета мне на колено стал капать горячий кофе.
– Гектор, – сказала я, полагая, что тот, кто говорит со мной, и есть Гектор, – я пришла одна, как мы и договорились. Теперь почему бы вам не впустить меня? К тому же я принесла ваш ленч.
Дверь отворилась, и передо мной возник испуганный и небритый мужчина лет тридцати пяти. На нем были драные коричневые штаны, рубашки не было, а на груди болтались многочисленные золотые цепочки и медальоны. У него была тонкая шея, и дрожащей рукой он отбрасывал падающие на глаза длинные черные волосы. Я заметила, какие у него страшные, кривые ногти. В другой руке у него был огромный револьвер, и этим револьвером он сделал мне знак, чтобы я вошла. Я сделала вид, что вообще не замечаю револьвера, которым он с явным удовольствием размахивал во все стороны. Я направилась прямо к столу, покрытому ветхой и замасленной синей скатеркой. Две заплаканные женщины забились в угол, а около них на полу лежала третья женщина.
– Сандвичи и напитки – для всех, – сказала я как можно веселее и начала разгружать бумажные пакеты.
Одна женщина, чрезвычайно полная, выглядела особенно перепуганной. Другая была очень худа, и у нее были черные усики и густые черные брови. Третья выглядела довольно вульгарно. Она только что поднялась с пола, и у нее были кривые ноги. Она вытащила из волос, выкрашенных в немыслимо красный цвет, заколку, и прядь волос упала на лицо, закрыв глаз. Улыбнувшись ей, я осторожно осмотрелась.
Светло-зеленые стены были сплошь залеплены картинами, изображающими Иисуса Христоса в различные моменты его многотрудной жизни. Крашеная «секс-бомба» переминалась с ноги на ногу около огромного телевизора, установленного на деревянной тумбочке. В комнате помещались также два продавленных и потрепанных дивана, разваливающееся кресло и два белых столика, на которых стояли фотографии Джона и Роберта Кеннеди, Мартина Лютера Кинга, а также фотография какой-то компании – видимо, Родригесы в полном составе где-нибудь на пикнике в парке отдыха. Пока я выкладывала на стол наш ленч, то успела заметить на полу около раскрытого окна три коробки из-под обуви. Коробки были обмотаны медной проволокой, белой клейкой лентой, и в них виднелось по крайней мере восемнадцать динамитных шашек.
– Смотрите, не выкиньте чего-нибудь, – нервно предупредил Гектор, шагая взад и вперед по комнате и размахивая над головой револьвером. Он слегка шепелявил и начинал заикаться, когда был особенно взволнован.
Две женщины в углу начали шептаться.
– Заткнитесь! – завизжал Гектор, подбегая к ним. В ответ они снова завопили и заплакали, пока крашеная женщина, очевидно, старшая в этой троице, не сказала им что-то по-испански. Они немедленно успокоились. Повернувшись ко мне, крашеная спросила:
– Они передали то, что я заказывала?
– Должно быть, забыли, – ответила я, заглядывая в пустые пакеты.
– Дерьмо, – проворчала она.
Не обращая на нее внимания, я обратилась к Гектору:
– Уберите ваш пистолет, Гектор, а то мне не удастся приготовить наш ленч.
Мои слова весьма напомнили мне те восхитительные солнечные дни у пруда, когда родительница говорила своей маленькой дочке:
– Брось эту гадость и вымой руки. Не то останешься без завтрака.
Как это ни удивительно, но, как только я упомянула о еде, Гектор безропотно положил револьвер на один из затертых диванов и уселся за стол. Обращаясь к женщинам в углу, я спросила:
– Будете с нами завтракать?
Они испуганно посмотрели друг на друга, а потом та, что страдала ожирением, поднялась и заковыляла к столу. Худая все еще не решалась подойти. Она вопросительно посмотрела на крашеную «секс-бомбу», чтобы та подтвердила, что в этом нет ничего предосудительного.
Крашеная посмотрела на меня.
– Я его жена, Эстелла.
– Очень приятно, Эстелла, – сказала я. – Почему бы вам не разрешить вашей подруге сесть за стол?
– Никакая она мне не подруга, – ответила крашеная. – Она его сестра.
– Сестра, подруга – какая разница? Скажите ей, что уже все готово.
Эстелла повернулась к сестре Гектора и, указав ей пальцем на стол, заорала:
– Ну-ка тащи свой зад за стол, сука!
Сестра Гектора мгновенно оказалась за столом. Быстрее, чем если бы кто-то пригласил ее словами: «завтрак подан».
– А теперь, – жизнерадостно начала я, – кому хот-дог с соусом?
Если бы я знала, что даже самый невинный вопрос может стоить жизни как мне, так и всем, кто находится рядом, я бы предпочла помолчать.
– Гектору, – проскрипела толстая.
– Нет, не мне! – закричал Гектор. – Мне ветчину и сыр!
– Придурок, – проговорила худая и усатая, – ты просил хот-дог!
– Заткнись, гадина, – заорал Гектор. – Я заказывал ветчину и сыр!
– Я же слышала, как ты сказал хот-дог с соусом! – взвизгнула Эстелла.
– Не хочу никакого соуса! – заныл Гектор. – Вы у меня все на воздух взлетите!
– Пропади пропадом этот хот-дог! – крикнула я. Но он скакнул к трем коробкам из-под обуви, опустился около них на корточки и принялся манипулировать с проводами. Опрокинув стул, я бросилась к нему и – Бог знает как – оттолкнула его ногой.
