годы, а иногда она не проявляет себя вообще. Слиянию мага с его второй сущностью обычно способствуют какие-то яркие эмоции, но мой внутренний зверь пока что спал мертвым сном, хотя эмоциональных качелей мне за последние годы хватало.
— Во время обряда инициации ты должна была видеть тень своей ипостаси, — уверенно говорит Эдгар. — И я уверен, что ты ее разглядела. Я ее увидеть не могу, как ни стараюсь. Лишь блеклая тень, ускользающая от меня в алой вспышке. Так каков же твой зверь, Ариана?
Упрямо поджимаю губы и молчу. Эту информацию я просто так раскрывать не собираюсь. Не знаю, какова будет реакция Эдгара, когда он узнает правду…
— Не хочешь говорить? Это печально. Видишь ли, я опасаюсь, что рано или поздно недоброжелателям станет известно, чья именно кровь стала решающим компонентом. Мне будет проще тебя защитить, зная истину.
— Защитить от чего?
— От «кого», Ариана… от «кого». Я знаю, что огневики пытаются отследить мою финальную разработку. Зачем? Могу пока лишь строить предположения. Я прилагаю все усилия для засекречивания информации, но недавнее непонятное нападение на тебя показало мне, что все принятые охранные меры могут оказаться тщетными. В себе я уверен, но в остальных… Это меня тревожит. Заставляет напрягать всех своих шпионов, усиленно думать над следующим ходом противника. Почему на тебя напали в розарии? Я не знаю. А что если кто-то что-то уже знает о составе твоей крови и жаждет… выжать тебя до последней капли?
От этого предположения мне становится дурно. Перед глазами вновь встают те жуткие лианы, которые еще долго будут сниться мне в кошмарах. Острые шипы раздирали кожу жестоко, и крови я в тот день потеряла немало, доктор Айвар дня два отпаивал меня крововосстанавливающими средствами. А что, если… что если потеря крови и была целью нападения? Но для чего?
Мне кажется, Эдгар сейчас думает о том же. Лицо у него хмурое, сосредоточенное. Он ласково проводит ладонью по моим волосам, говорит:
— Что ж… Я все равно узнаю правду. Сам. И буду защищать тебя, чего бы мне это ни стоило.
Улыбаюсь невольно. Почему-то мне хочется ему верить.
Глава 27. Мокрый огонь
Отрешенно листаю календарь, висящий на стене в гостиной. Прошёл почти месяц с тех пор, как я переступила порог поместья Эдгара, и за это время мир для меня потерял привычные рамки.
Я почти каждый день навещаю Николаса и обнаруживаю, что совместный просмотр фотографий с моими комментариями дает эффект. Неожиданно Николас смутно припомнил некоторые нюансы своего детства, и это вызвало у меня такой невероятный восторг и приступ воодушевления, что я вечером того дня впервые смогла победить Франкура в тренировочном бою, эффектно отбросив его на десяток метров. Мы с ним вообще стали очень близки. Он проводит много времени со мной, заявив, что “хозяин не против”, рассказывает о своих новых открывшихся способностях благодаря экспериментам, и в какой-то момент я не выдерживаю:
— Если ты такой крутой, то почему не уходишь, не сбегаешь от Ставинского? Зачем он тебе нужен?
— Быть может, он мне в самом деле больше не нужен. Но зато теперь ему нужен я, — улыбается Франкур. — Я хороший слуга, и хозяин считает меня своей правой рукой неспроста. Я выполняю огромное количество задач в кратчайшие сроки, всегда все делаю четко и вовремя. Он сейчас мало кому доверяет, а мне довериться может полностью. У каждого человека должен быть друг, помощник — кто-нибудь, на кого всегда можно положиться. Я так считаю.
Хм, и не поспоришь же…
Каждый день ко мне приходит доктор Айвар, осматривает меня, делает какие-то записи в блокноте, следит за тем, чтобы я сделала очередной глоток сыворотки, и уходит. Ничего особенного не чувствую, кроме непрекращающихся сбоев огненной магии. Я так понимаю, что после нападения на меня в розарии Эдгар отменил приказ тестировать на мне сыворотку, подчиняющие эмоции, а вот какую именно дрянь мне продолжают давать — не знаю. Эдгар намеренно избегает этой темы в разговорах, остальные просто отмалчиваются. Ну и Вилх с ними, главное, что я остаюсь адекватной, и мой разум не затуманен, как я того боялась.
Скоро месяц моего пребывания в поместье Ставинского истекает… что я буду делать дальше? Так и не знаю, если честно. Я уже совсем не уверена в том, что хочу вернуться в заграничье. Меня там удерживают только родители и несколько друзей, по большому счету. И в последнее время я все чаще думаю, может, и правда, попросить Эдгара связаться с моими родителями? И уговорить их перебраться сюда, ко мне и Нику… хотя бы попробовать уговорить…
А я… что ж, я могу попробовать дать нам с Эдгаром второй шанс. Буду принимать его таким, какой он есть, стараясь смягчить острые углы его вздорного характера. Глядишь, и станет нормальным человеком, под напором моих ласк.
Думая обо всем этом, иду по павильону Лакора, направляюсь к порталу для возвращения в поместье. Краем глаза вижу сына Рона, Кайна, и еще одного мальчика лет семи. Они играют в храбрых воинов, соорудив на головах смешные короны из листьев и травы. Пляшут вокруг небольшого тлеющего костра. Завидев меня, Кайн тут же кидается ко мне и виснет на руке.
— Ой, тетя Ариана, помогите, пожалуйста! Помогите нам огонь разжечь! Вы же можете, тетя Ариана!
— А папа разрешает вам у костра плясать? — улыбаюсь я.
— Разрешает, он все разрешает! — горячо кивает Кайн. — Только он занят сейчас жууутко, сказал, что через час освободится и поиграет с нами и поможет с костром. А мы не хотим через час, мы хотим сейчас! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
— Да уж, прав был Рон, от тебя действительно просто так не отделаться, — смеюсь я, пытаясь отцепить от себя приставучего Кайна. — Ладно, сейчас сделаем…
Всего-то и нужно провести рукой таким особым образом, чтобы дать энергии огня выйти в нужном направлении. Легче легкого и занимает доли секунды.
Привычным жестом провожу рукой над костром, но… вместо ожидаемой струи огня на сухие ветки и листья дождем льется вода, и последний тлеющий огонек гаснет окончательно.
— Ой, не могу! — покатывается со смеху Кайн. — Тетя Ариана, ну вы забавная! Мы же огонь просили, а вы нам все потушили! Ой не могу как смешно!
Дети хохочут до слез, не обращая на меня внимания, а я стою истуканом, хватая ртом воздух и дикими глазами смотрю на свои ладони, из которых никогда в жизни не лилась вода.
Смешно? Смешно?! С ума сойти можно, как смешно!
Это
