стул.
— Мама!
Первые сутки прошли в страхе и беготне по больнице вместе с помрачневшим отцом.
— Не первый раз у матери сердце шалит, — скупо сказал он.
— Почему вы молчали? — удивилась я. — Ничего не говорили!
— Проблемами грузить не хотели, сами бы справились потихоньку. Галя и насчет операции узнавала. Хотела планово, на очередь встать.
— Какая очередь, какая плановая операция? — от отчаяния я заломила руки.
Поговорив с врачом, мы пришли к выводу, что операцию стоит провести и, чем быстрее, тем лучше. Поэтому я, недолго думая, сняла все свои сбережения и накопления на черный день, отдав за операцию для мамы. Все, что угодно, лишь бы спасти родного человека.
В суете дней о Тимофее я совсем забыла, честно говоря, было не до него. У меня и на саму себя времени не было…
Только когда операцию провели успешно, и маму перевели в общую палату, я выдохнула спокойнее, расплакалась от облегчения. Нас пустили к ней повидаться немного. Я обняла маму, а она больше ахала и охала.
— Миша, ты совсем нашу девочку загонял! Уставшая такая… Вы хоть кушаете? — забеспокоилась она. — Милана, тебе надо кушать. За двоих. Все, прекращай бегать. Добегалась уже, одни глаза на лице! Хватит в больнице ошиваться, возвращайтесь домой, отдохните. Миша… — снова произнесла с укором.
— А что я? Милана сама упрямая. Если что-то придумала, с намеченного пути не сворачивает.
— Простите, — всхлипнула мама. — Не стоило мне так близко к сердцу принимать слова Славки этого…
— А что он тебе такого наговорил, мама? Только спокойно, без нервов, пожалуйста, — попросила я.
— Чего он мне только не наговорил, — вздохнула она и вытерла слезинки уголком салфетки. — Слава говорит, будто видел тебя с мужчиной, и ему предоставили доказательства твоей измены. Еще наплел что-то про вред и заявление в полицию…
— Какое еще заявление?!
— Якобы ты навредила кому-то, и если не вернешься с извинениями, он примет меры и заставит тебя раскаяться за содеянное. Милана, о чем он таком говорил, а?
— Я натворила только то, что когда он принес ребенка, нагулянного на стороне, попробовала сохранить семью! Потом, узнав об измене, подала на развод. Точка. Все остальное — возни свекрови.
На лице мамы написано сомнение. Это злит. Я не должна на нее злиться, она всегда желала мне счастья, а Слава ей сильно нравился.
Не должна злиться!
Удерживаю эмоции внутри.
Уговариваю себя не злиться по пустякам.
Но мама добавляет еще одну несколько фраз.
— Слава так убедительно рассказывал. Надеюсь, ты ничего такого не натворила сгоряча? Я тебя знаю, и иногда ты действуешь необдуманно.
Я замираю, сжав пальцы в кулаки.
— Галя, тебе лучше поспать. От наркоза еще не отошла, что ли? Чушь несешь, — негромко заявляет отец. — Милана пошли, пусть мать отдохнет. Подумает, — говорит с нажимом.
Я отмахиваюсь от его руки.
— Я никогда не нравилась свекрови, но раньше у нее не было особенных поводов, чтобы влезать. Теперь появилась девушка, которую она очень сильно хочет свести со Славой. Мама его малыша. Он с ней спал. Надеюсь, этих объяснений тебе достаточно? Или будешь верить всем гадостям, что обо мне говорят? Славику поверишь? Так, если поверила, может быть, и поможешь молодой семье с малышом понянчиться? Мальчишка тебе чужой, правда, но ничего… Зато будет кого обсудить за чашечкой чая, обмыть косточки неблагодарной Милане!
Резко схватив сумочку, я вылетаю из одноместной палаты. Глаза жжет слезами.
Как нехорошо на душе. Я последние сбережения отдала ради спасения мамы, а первые слова, что она мне говорит, едва открыв глаза, это сомнения с намеком, мол, сама виновата?!
Даже из коридора слышно, как с мамой начинает спорить отец.
— Ты что несешь, мать? Совсем кукухой поехала? У дочери муж гулящим козлом оказался, девок по койкам тискает, а ты его выгораживаешь?!
Я не слушаю дальше, просто хочу выйти. Выйти и оказаться как можно дальше.
Мне надоела атмосфера больницы.
Ключи от дома у меня есть, я еду туда и сразу же залезаю в ванну, наполнив ее приятной теплой водой, потом пью зеленый чай и падаю без сил в кровать.
В голове пустота.
Что дальше делать, ума не приложу…
Зря я приехала.
Зря…
Пытаюсь уснуть, но получается лишь вздремнуть, а мысли так и крутятся на поверхности.
В дверь спальни осторожно стучат.
— Милана, это папа. Ты не спишь?
— Не сплю. Входи…
Отец замирает на пороге.
— Я на минутку. Тебе отдохнуть надо. На маму не обижайся. Она ничего дурного в виду не имела, просто перестраховщица… Все воспитывает и воспитывает, нотации даже мне читает. Такая уж она, — разводит руками. — Плохого сказать не хотела. Пыталась тебе позвонить, а у тебя телефон отключен. Поговори с ней, а?
— Не буду.
— Она места себе не находит.
— Как и я. Приехала в дом к родителям, — усмехаюсь. — Зря. Уже жалею. Отдохну и посмотрю, когда билеты обратно.
— Милана… — расстраивается отец. — Подожди недельку? Там и маму выпишут, помиримся. Она пожалела, что ненароком обидела тебя.
— Мне так будет лучше. Извини, не могу остаться. К тому же мне с работы написали, — вру. — Сложный клиент под моей ответственностью.
— Ясно. Ну ты подумай, не руби с плеча, — просит отец. — Все, больше не отвлекаю. Спи…
***
Поворачавшись без сна еще немного, я включаю свой телефон на зарядку и жду, пока немного прогрузится. Потом начинаю просматривать сообщения и пропущенные звонки.
От мужа много звонков. Больше сотни. Столько же сообщений!
Кошмар…
Не глядя, удаляю чат с ним. Без всяких сожалений.
Он
