Читаем без скачивания Защитник - Александр Лидин

Очкарик покачал головой.

— Впрочем, можешь не отвечать, правду мы все равно узнаем, — Викториан обошел пленника и встал перед ним, к нам лицом. — Итак, вопрос первый. Кто с вами был?

— То есть?

— Кто приехал вместе с вами?

Очкарик молчал.

— Он не знает, — объявил Тогот. — Какие-то парни, притом, судя по всему, официалы. ФСБ или что-то вроде того?

— Пришельцы в ФСБ?! — вырвалось у меня. — Да и какое отношение они имеют к Иванычу?

— Ты язык-то попридержи, — перейдя на ментальную речь, тормознул меня Тогот. — Этот очкастый и так знает слишком много. А много знать вредно, скоро состаришься, а потом, того и гляди, умереть можно.

— Знаешь ли, этот тип, кроме отвращения…

— Ну, тогда Бибиуле в суп! Классный супец получится… — Тут Тогот, прищурившись, уставился на нашего пленного, словно оценивая его достоинства с точки зрения кулинарии. — Нет, однако. Суховат. Может, рагу? Да-да, всенепременно рагу!

— Хватит нести чушь! — одернул я покемона, а потом кивнул Викториану, мол, продолжай.

— Итак?

— Эти парни появились, когда очкарик попытался пробить, кто наехал на него у вдовы. Взяли твое фото — у Яблонского в кабинете камер хватало. А как твоя моська засветилась, тут эти парни и появились. Сказали, что без них справиться нереально. Тем более что они вроде и в самом деле из какой-то правительственной конторы, — продолжал рассказ Тогот, словно читая по бумажке.

— Эх, побеседовать бы с одним из тех… Не того вы «языка» взяли, — вздохнул Викториан.

— Сходи и возьми, кого тебе надо, — прошипел я, почесывая руки, над которыми всего час назад кончил возиться Тогот. — Больно тут все умные. Один я умом не вышел.

— Учиться… — начал было мой покемон, но я резко остановил его.

— Ни слова больше, иначе мы тут передеремся. К тому же ты сам знаешь, тот парень был хорошим бойцом.

Тогот не ответил.

— Ладно… Вытащите из этого гада все, что он знает, а потом решим, что с ним делать.

— Разумно, — согласился Викториан.

Но я не стал слушать его. Я ушел.

Не нравилось мне все происходящее. Ох как не нравилось. За свою бытность проводником я привык находиться в самом центре событий, привык к тому, что весь мир должен кружиться вокруг меня, а теперь события полностью вышли из-под контроля. Я чувствовал, что попал в водоворот, и понятия не имел, куда вынесет меня течение судьбы.

Однако стоило мне выйти из подвала, шагнуть в первозданный белоснежный сугроб, вдохнуть ледяного воздуха, пропитанного запахом хвойной смолы, ощутить нежные прикосновения не по-зимнему теплых лучей сверкающего солнца, как все мрачные мысли отступили, забившись в дальний уголок подсознания.

Я на мгновение замер, оглядывая лагерь. Недавно еще совершенно пустынный, замороженно-мертвый, теперь он кипел жизнью. Иваныч с одним из новобранцев — матросиков, как называл их Викториан, — у дальнего корпуса возился с мангалом. Любил он шашлыки. Мясо вымачивал классно, только жарил плохо. То ли он торопился, то ли позволял огню взметнуться над тлеющими углями, только шашлык у него всегда выходил полусырым и снаружи чуть обгорелым. Но к тому времени, как заканчивалось таинство приготовления, все обычно уже были так голодны, что не замечали кулинарных огрехов.

Совсем рядом, на маленькой полянке, Фатя с дочерью Иваныча катали снеговика. Обе смеялись, и мне чуть защемило сердце, когда я подумал о Фатином прошлом. Но прочь все черные мысли! Как там у классиков: «Мороз и солнце, день чудесный…» Чуть подальше на расчищенной площадке полуголые «матросы» играли в футбол с уродцами маркграфа, выкладываясь по полной. Те, кто не принимал участие в забаве, в том числе и сам маркграф, сидели на обледенелых скамейках в дальнем конце поля и, потягивая пиво, активно болели за свои команды.

Мирная идиллическая картина зимнего санатория.

Я не заметил Светлану, которая, появившись словно из ниоткуда, встала рядом со мной, наблюдая за возведением снеговика. Я обнаружил ее присутствие, только когда она заговорила:

— Волшебная картина… Эти домики… Ели…

Ели, окружавшие лагерь, и правда были чем-то удивительным. Огромные, задрапированные снегом, они вздымались на недосягаемую высоту…

— Да, красиво… — протянул я, не зная, что и сказать.

— Не просто красиво — сказочно, — пробормотала женщина, кутаясь в песцовую шубу. Теперь-то она могла себе это позволить. — Знаете… все что случилось за последнее время… Я до сих пор не могу поверить в реальность происходящего, не могу поверить, что Виктор жив и весь этот кошмар закончился. Еще несколько дней назад будущее рисовалось мне в самом мрачном свете, а теперь… Я даже не знаю, что сказать, и Виктор жив, и все это… — она беспомощно взмахнула рукой. — Магия, демоны, странные существа. Это — сказка. Страшная сказка с хорошим концом.

Хотел было я сказать, что это только начало, что не видела она пока страшных сказок, а если повезет, то никогда и не увидит… Но сдержался. Зачем портить настроение в такой прекрасный день? Может, в самом деле все сложится удачно. Нагрянем в Стокгольм, выполним свою миссию и по домам. Хотя где теперь наши дома?

Однако кошмар еще только начинался.

— Артур, возвращайся, ты нам нужен! — как всегда, Тогот объявился в самый неподходящий момент, я повернулся к Светлане и наигранно улыбнулся.

— Я надеюсь, что все неприятности и в самом деле остались позади… Однако должен извиниться, мне пора идти.

Светлана шагнула было следом за мной, но я остановил ее движением руки.

— Вам не стоит туда ходить, — и, видя, что она удивлена, добавил: — Есть колдовские секреты, которые вам лучше не знать.

На первый взгляд, в подвале ничего не изменилось.

Викториан вышагивал перед пленником, Тогот по-прежнему маячил у него за спиной. Только лицо у Викториана было кислое.

— И что у вас тут происходит? — поинтересовался я.

— Ничего хорошего, — в тон мне ответил покемон. — Судя по тому, что удалось вытянуть из этого мальчика, эти «иноземные ребята» и в самом деле из ФСБ. Я передал всю информацию Валентине, и она сейчас занимается проверкой. Как-никак она из их системы.

Валентина из ФСБ? Чего-чего, а вот такого поворота событий я не ожидал.

— Но она же посвященная? Она сама говорила, что совершила паломничество к святыням Древних.

— И почему при этом она не может служить в ФСБ?

— Но…

— Она — высокооплачиваемый чистильщик — убийца, который убирает тех, кто не нравится нашему правительству. Раз и у вас сердечный приступ, а потом инфаркт, инсульт или что-то вроде того. Очень удобно. Как говорится, творение Искусства на службе у государства.

— Но я всегда считал, что мы…

— …далеки от народа? — закончил за меня фразу Викториан. — Может, так когда-то и было. Но, знаешь ли, последнее время я прихожу к выводу, что мы и есть суть народа. Раньше я часами спорил с Александром Сергеевичем о том, что такое человеческая мораль и нравственные ценности и зачем они нужны. Тогда я считал, что нам, посвященным, все это чуждо, что мы живем по совершенно иным законам… Но в последнее время, после создания «свободного общества», я постепенно пришел к иному мнению. Мы — люди Искусства — всего лишь не врем сами себе и другим. Мы убиваем, не ценим человеческие жизни… Но куда хуже те, кто правит страной, кто отправляет мальчишек на смерть в Чечню… Те генералы говорили с трибуны красивые слова о Родине, единстве России, а сами тряслись за свои кошельки, наполнявшиеся из нефтяной грубы… Да что говорить, если чиновник, заработавший миллионы на торговле оружием и погубивший сотни людей суда, считается народным героем, а парня, изнасиловавшего и убившего девушку, сажают пожизненно в тюрьму. Но ведь если говорить по справедливости: парень загубил одну жизнь, а сколько жизней погубили кремлевские толстосумы? И выходит, что насильник — преступник, а тот, кто отобрал последние крохи у пенсионеров, ограбил страну, погубил тысячи — герой! И это называется человеческой моралью. По мне, так маньяк в тысячу раз честнее. Он занимает свою экологическую нишу, не прикидывается защитником народа. Но как назвать стражей порядка этой чудесной страны, которые, вместо того чтобы защищать свой мир от таких, как мы, сами грабят, убивают и насилуют? И все это называется высокоразвитым обществом, где стоящие у власти ежедневно грабят и убивают тех, кто стоит ниже их по социальной лестнице.

— Ну, не все так уж мрачно, — отмахнулся Тогот. — Если принять твою философию, то впору податься в новые ульяновы или в петлю лезть… Однако не станем отвлекаться. Мы собрались тут вовсе не для этого. Просто если Валентина подтвердит, что в дело замешаны официальные власти, дело примет совершенно иной оборот. Одно дело — война с «незаконными иммигрантами», другое — с официальными властями. Это может сильно осложнить нам всем жизнь. Тем более что если с отдельными людьми можно договориться, то с властью…