Читаем без скачивания Утерянные талисманы и текила (ЛП) - Мари Аннетт

Мое сердце остановилось, а мозг не сразу сообразил.

Я повернулась к Эзре, амулет раскачивался, свисая с кулака. Я завопила:

— Она знает?

Амалия выпятила бедро.

— Ну, да.

— С каких пор? — выпалила я.

Алый свет вспыхнул в его бледном глазе.

— Когда ты отправилась в Энрайт, — прогудел он с акцентом, — оставив меня и Эзру разбираться, что она знала об амулете.

Я отпрянула от него, Аарон шагнул в другую сторону, едва слышно ругаясь. Этерран был у власти? Вот так? Но…

Глаз сиял, он повернулся к Робин и Амалии, а они даже не вздрогнули. Они не боялись и не удивлялись. Они уже такое видели.

Что Эзра говорил Ксеверу?

«Если мы с демоном хотим одного, кто из нас у власти?».

Ого.

— Мы сделали предложение, — заявил Этерран. — Вы его примете, или мы все-таки прольем кровь друг друга, Заилас?

Стало тихо.

Я затаила дыхание, голова гудела от смятения, нервы покалывало от тревоги. Мы застыли, и даже ветер утих. Едва слышный звук донесся до меня из темноты.

Тихий хриплый смех.

Я развернулась, сердце колотилось. Я разглядывала тьму, но видела только силуэты деревьев и кустов.

— Сбежать из темницы-hh’ainun… — зазвучал в темноте голос с акцентом, — не значит сбежать из мира hh’ainun, Этерран.

Я повернула голову, вгляделась.

Среди веток сияли глаза цвета магмы. Темный силуэт спрыгнул с высоких веток, приземлился с тихим стуком передо мной. Его узкий хвост ударил по земле, демон выпрямился, глядя на меня сияющими глазами.

Я не так давно успела рассмотреть эти демонические глаза. Его подтянутое тело, похожее на человека, нервировало, и что-то в нем казалось странным. Все демоны пугали, но этот вызывал другую тревогу.

Глядя в его глаза, я понимала, почему от него было не по себе — потому что на меня смотрели демонические глаза, горящие хитрым умом и яростью.

Этот демон не был бездумной куклой.

Его губы изогнулись, показали острые клыки. Ужас пронзил меня, и я быстро попятилась. Демон шагал за мной, крадучись, изящнее любого демона с контрактом.

Моя спина врезалась в теплое тело. Эзра. Его запах наполнил мой нос, он прижал ладонь к моей талии.

— Тори, Аарон, — сказал он, — это Заилас.

Демон улыбнулся шире, хвост ударил по земле. Я дрожала, инстинкт кричал бежать от хищника, стоящего почти на моих носках.

Где-то слева в тишине раздался тихий женский вздох.

— Заилас, можно хоть попробовать не пугать ее?

От ее сердитого вопроса, демон отодвинулся на полшага, и я пару раз слабо вдохнула.

— Так не весело, — тихо прорычал он. — Когда можно будет пугать hh’ainun, а? Никогда.

— Тебе хотя бы не нужно притворяться, что ты порабощен, — парировала Робин.

Еще удар хвостом с шипом.

Притворяться? Она сказала, что он притворялся, что его подавил контракт? Все те разы, когда я видела его вне инфернуса, его взгляд был пустым, а движения — деревянными. Он притворялся?

Я вдохнула, подавляя волну головокружения.

— Ну? — голос Эзры зазвучал за мной, но акцент показывал, что я прислонялась к Этеррану, а не Эзре. — Ты принимаешь обмен, Заилас?

Демон прищурился. Робин прошла к нему, прижимая гримуар к груди. Он взглянул на нее, а потом сосредоточился на Эзре.

— При одном условии, Дират.

— Каком?

— Когда освободишься, ты не навредишь мне или моей hh’ainun.

Эзра — или Этерран — отодвинул меня, чтобы я уже не была между ним и Заиласом. Он протянул левую руку, глядя на демона, и алые вены потянулись по его ладони и запястью.

Заилас поднял левую руку, такая же магия обвила ладонь демона.

Они прижали ладони, пальцы соединились. Одна ладонь была смуглой и человеческой, другая — цвета красноватой ириски с темными когтями на пальцах. Алая магия шипела, соединяясь, и воздух вокруг них похолодел, был напряженным от убийственной силы.

— Enpedēra dīn nā, - сказал Заилас, слова текли плавно, будто он напевал.

— Enpedēra dīn nā, - ответил Этерран.

Алый свет вспыхнул и угас, и демон с демоническим магом опустили ладони.

Отлично. Просто чудесно. Демон Робин не только мог ходить и говорить сам, но еще и управлял своей магией. Я посмотрела на нее, а потом на Заиласа. Я не знала, чего хотела больше: потребовать ответы истерическим воплем или бежать с криками в другую сторону.

С одной стороны Аарон стоял в двух шагах от Амалии. Они смотрели на нас — Амалия нетерпеливо приподняла брови, на лице Аарона смешались потрясение и мрачная решимость. Я знала, что он чувствовал. Когда я шла в парк, я была уверена, что, какими бы ни были «союзники», я смогу с ними справиться, но теперь я ощущала себя не в своей тарелке, и я будто плыла в Марианской впадине.

Я застыла, глаза цвета магмы повернулись ко мне. Заилас протянул руку, ладонь повернулась, он ждал.

— Отдай это мне, hh’ainun.

Я поняла, что сжимала амулет у груди, медальон был скрыт под моими ладонями. Я дико вдохнула и посмотрела с вопросом на Эзру.

Бледный левый глаз тускло сиял красным, но заговорил человек:

— Все хорошо. Можешь отдать это ему.

— Но он…

— Это его, Тори, — он взглянул на демона. — Zylas et Vh’alyir, король Двенадцатого дома. Амулет Валъира — его.

Я посмотрела на Робин. Поэтому она его искала? Так она получила идеальный рисунок обеих сторон?

Сжимая гримуар культа в руках, она кивнула, ободряюще улыбаясь. Робкая девушка, которую я впервые встретила, которая вздрагивала и в каждой фразе запиналась, пропала, пока она ждала рядом с ее опасным и, насколько я поняла, абсолютно неуправляемым демоном.

Хоть я боялась, надежда загорелась в сердце, такая хрупкая после того, сколько мы падали и ошибались, но яркая. Я посмотрела на демона, выпрямила спину и отодвинула ладони от груди.

Медальон с тем же символом в центре, что и на броне Заиласа, покачивался плавно на цепочке, когда я вытянула руку.

Алые глаза смотрели на меня, демон радостно улыбнулся. Он одновременно напоминал человека, но оставался хищным, как мог только демон. Он как-то стал нашим союзником? Это опасное существо и его контрактор были единственной надеждой Эзры? Мы могли довериться им?

У меня не было ответов, и это не имело значения. Это была жизнь Эзры, его судьба и его решение. Сделка была заключена…

Заилас забрал цепочку амулета из моих пальцев.

…и обратного пути не было.