Читаем без скачивания Возвышение Хоруса - Дэн Абнетт

Но разного рода тайные и скрытые общества все же существовали в Легионах Космодесанта. Ходили слухи, что довольно долго они были очень активными в Шестнадцатом Легионе. Лет шестьдесят назад Лунные Волки вместе с Семнадцатым Легионом Несущих Слово участвовали в покорении мира под названием Давин. Этот дикий мир находился под контролем удивительной касты военных, чье жестокое благородство заслужило уважение космодесантников, посланных на усмирение враждующих между собой кланов. Воины-давиниты правили населением при помощи целой системы воинских лож, религиозных объединений, посвященных различным хищникам того мира. При невольном культурном обмене между представителями двух миров такая практика почти полностью была воспринята некоторыми Легионами.

Как-то раз Локен спросил Зиндерманна об этих ложах.

– Они достаточно безвредны, – ответил ему итератор. – Воины часто объединяются в разного рода братства. Насколько я понимаю, они пытаются противопоставить товарищеские отношения командной иерархии, независимо от ранга и должности. Что-то вроде внутренних связей, основа верности, которая действует вне зависимости от официальных отношений.

Локен вряд ли мог с уверенностью сказать, что понимает наличие каких-то отношений, которые могут не согласовываться с официальной иерархией, но само это понятие ему было неприятно. Это было неправильно, если не сказать больше. В самой скрытности этих организаций могли появиться ростки предательства. Да и одного неодобрения Императора было достаточно, чтобы считать неофициальные братства вредными.

– Конечно, – добавил тогда Зиндерманн, – я не могу с уверенностью утверждать, что ложи существуют и сейчас.

Вредно это или нет, но Локен всегда давал понять, что ни один Астартес, который намерен служить в его роте, не должен иметь ничего общего с тайными обществами.

До сих пор в Десятой роте не было никаких признаков тайных обществ. А теперь вот всплыл этот медальон. Медальон ложи, принадлежавший воину, который превратился в демона и убил своих братьев.

Открытие сильно встревожило Локена. Випусу он приказал довести до сведения каждого солдата в роте, что в случае обладания хоть малейшей информацией о деятельности лож человек должен подойти и поговорить с ним, если понадобится, то с глазу на глаз. На следующий день, когда он вернулся в спальню, чтобы закончить разборку собранных личных вещей, обнаружилось, что медальон исчез.

В последние дни перед началом очередного похода Мерсади Олитон несколько раз подходила к Локену с просьбой разобраться в случае с Каркази. Он помнил её обращение с той же проблемой в день возвращения из рейда по Шепчущим Вершинам, но тогда он был слишком расстроен, чтобы что-то предпринять. Локена ничуть не беспокоила судьба летописца, да еще настолько глупого, чтобы навлечь на себя недовольство со стороны командования.

Но проблема предоставляла возможность отвлечься, а Локену только это и было надо. После консультации с Малогарстом он сообщил Мерсади, что постарается выполнить ее просьбу.

Игнаций Каркази был поэтом и, как выяснилось, законченным глупцом. Он не понимал, когда необходимо заткнуться. Во время посещения Шестьдесят Три Девятнадцать он улизнул из разрешенного для осмотра района, напился вдрызг и распустил язык настолько, что был почти до смерти избит солдатами армии Императора из похоронной команды.

– Его обещали выслать, – сказала Мерсади. – С позором отправить обратно на Терру и лишить сертификата. Так нельзя, капитан, Игнаций хороший человек…

– В самом деле?

– Нет, вы правы. Он несчастный человек. Грубый. Упрямый. Раздражительный. Но он великий поэт, несмотря на все его недостатки. И он никогда не лжет, даже когда его бьют.

Даже после того, как Игнаций Каркази настолько оправился от побоев, что был переведен из реанимации корабельного госпиталя в обычную палату, он представлял поучительное, хотя и неприятное зрелище. При виде вошедшего Локена он поднялся, и следы побоев стали видны особенно отчетливо.

– Капитан, сэр, – заговорил Игнаций, – я так благодарен, что вы заинтересовались моей ничтожной персоной.

– У вас очень настойчивые друзья, – ответил Локен. – Олитон и Киилер тоже.

– Капитан Локен, я и не подозревал, что у меня есть настойчивые друзья. Вернее сказать, я вообще не имел понятия, что у меня имеются хоть какие-то друзья. Мерсади очень добра, и я уверен, вы и сами это поняли. Эуфратия… Я слышал, она попала в какую-то неприятную историю.

– Так и было.

– Как она? Не пострадала?

– С ней все в порядке, – ответил Локен, хотя не имел ни милейшего представления о состоянии Киилер.

Он не виделся с ней, только получил записку с просьбой помочь в деле Каркази. Локен подозревал, что это заслуга Мерсади.

Игнаций Каркази обладал внушительной фигурой, но он перенес жестокое нападение. Лицо все еще оставалось опухшим, а заживающие кровоподтеки раскрасили его желтыми пятнами, под леопарда. Набрякшие кровью веки не поднимались до конца, оставляя глаза полузакрытыми. Было очевидно, что каждое движение дается ему с трудом и причиняет боль.

– Насколько я понял, вы привыкли говорить откровенно, – сказал Локен. – Пытаетесь бороться с предрассудками?

– Да, да, – покачивая головой, согласился Каркази, – Но я постараюсь с этим справиться, обещаю вам.

– От вас решили избавиться. Вас хотят отослать домой, поскольку начальство считает, будто вы позорите орден летописцев.

– Капитан, я способен опозорить кого угодно, если даже просто встану рядом.

Локен не удержался от улыбки. Этот человек начинал ему нравиться.

– Я разговаривал о вас с советником Воителя, – продолжил он. – Есть возможность взять вас на поруки. Если кто-то из старших Астартес вроде меня согласится за вас поручиться, вы сможете остаться в экспедиции.

– Есть еще какие-то условия? – спросил Каркази.

– Конечно, есть, но сначала я бы хотел услышать, есть ли у вас желание остаться.

– Я хочу остаться. Великая Терра, капитан, я совершил ошибку, но я не хочу покидать флотилию. Я хочу стать частью происходящего.

Локен кивнул.

– Мерсади так и говорила. Малогарст тоже, по-видимому, питает к вам слабость. По-моему, ему нравятся неудачники.

– Сэр, большего неудачника, чем я, вряд ли можно отыскать.

– А теперь обговорим условия, – сказал Локен. – Постарайтесь их выполнить, иначе я отзову свое поручительство, и следующие сорок месяцев вы проведете на транспорте по дороге к Терре. Во-первых, вам придется пересмотреть свои привычки.

– Я это сделаю, сэр. Обязательно.

– Во-вторых, каждые три дня, если позволят мои обязанности, вы будете передо мной отчитываться и предоставлять копии всего, что написали. Всего, понятно? Как произведений, предназначенных для печати, так и всех прочих заметок. Ни одно слово не должно пройти мимо меня. Вам придется регулярно выворачивать передо мной свою душу.

– Я обещаю вам это, капитан, хотя, должен предупредить, впечатление будет ужасным. Душа у меня косоглазая, горбатая и косолапая.

– Я видел много ужасного, – заверил его Локен. – И третье условие. У вас есть привычка лгать?

– Нет, сэр. Чего нет, того нет.

– Вот это я и надеялся услышать. Вы должны говорить мне правду, не приукрашенную и не отретушированную. За это вас считают негодяем. Вы говорите то, о чем остальные сказать не осмеливаются.

Каркази пожал плечами и тотчас застонал от боли.

– Капитан, я в растерянности. Если я соглашусь, это не уменьшит мои шансы остаться?

– Сначала придется ответить.

– Капитан Локен, я всегда, всегда говорю то, что думаю, хотя иногда за это довольно сильно бьют. Но я от души презираю тех, кто намеренно лжет или недоговаривает всей правды.

Локен снова кивнул.

– Так что же вы такого наговорили, летописец? Чем вы так сильно вывели из себя честных имперских солдат, что они набросились на вас с кулаками?

Каркази откашлялся и поморщился.

– Я сказал… Сэр, я сказал, что Империум не будет существовать вечно. Я говорил, что ни одно сооружении не может стоять вечно, независимо от того, насколько крепко оно построено. Я говорил, что ради выживания нам всегда придется сражаться.

Локен молчал.

Каркази поднялся на ноги.

– Сэр, это был правильный ответ?

– А есть ли вообще правильные ответы? – спросил Локен. – Мне знакома эта ситуация. Не так давно один из офицеров Имперских Кулаков заявил мне примерно то же самое. Он воспользовался другими словами, но смысл был тот же самый. Но его не отослали на Терру. – Локен усмехнулся своим мыслям. – Теперь, когда я об этом вспомнил, он действительно на пути домой, но совершенно по другой причине.

Взгляд Локена снова обратился к Каркази:

– Так вот мое третье условие. Я поручусь за вас и возьму под свое покровительство, но взамен вы будете по-прежнему говорить правду.