вновь были обычными, человеческими.
«Показалось?»
– Я думала о вас… О том, что не знаю вашего имени. – Я отвернулась от собеседника и теперь смотрела на город. Так было легче. И выносить его взгляд, и самой не поддаваться эмоциям. Мне, привыкшей иметь дело с фактами, нелегко было признаться, что я поверила эху. Пусть оно и не соврало. – И ветер принес мне его. Вашим голосом. Будто это вы были рядом. Смешно, правда?
Я покосилась в сторону собеседника. Он стоял, прикрыв глаза, полностью погруженный в свои мысли.
– Эрияр? – позвала я, и мужчина вздрогнул. Моргнул, приходя в себя, наградил меня странным, нечитаемым взглядом и спросил:
– Вам нужен договор, чтобы остаться со мной?
– Мне нужна честность. А в нашем мире ее обеспечивают лишь документы, – грустно улыбнулась я, провела пальцами по выцветшему дереву перил и заметила: – Вы скрываете от меня что-то важное. И о Ринталь, и обо мне. Чего вы ждете? Или мне никогда не добиться вашей откровенности?
– Все мои тайны станут вашими, когда брачный браслет застегнется на вашей руке.
– А до тех пор я должна верить вам на слово? В ваши добрые намерения? В вашу честность и чувства? Без доказательств?
– Отчего же? – Эрияр шагнул вперед, сокращая расстояние между нами. Моя ладонь вновь уперлась в его грудь, напротив бешено стучащего сердца. – Доказывать свои чувства я вам не устану.
Признаться, я ждала грубости. Что его губы будут терзать, наказывая меня за резкость, за то, что посмела усомниться в его добрых намерениях. Так, чтобы я смогла хлопнуть дверью, хотя бы на несколько дней уйдя в спасительную обиду…
Но нет. Эрияр был нежен. Его губы мягко касались моих, дразня, словно перышком. Он ждал, пока я сдамся, пока сама не подамся ему навстречу, не отвечу на поцелуй, зарываясь пальцами в его волосы. И вот уже не только его губы скользят по моей коже. Его ладони блуждают по моему телу, и между нами больше нет преград, кроме ставшей в один миг ужасающе жесткой одежды, но и она отступала под уверенными движениями мужских пальцев. Пуговички сдавались одна за одной, давая волю моей вздымающейся груди и…
– Нет. – Виер отстранился, дыша прерывисто и хрипло. Впился ладонями в перила, закрыл глаза, закусив губу. По подбородку потекла тонкая струйка крови…
А я… Я не могла восстановить дыхание. Грудь хаотично вздымалась в бесплодных попытках наполнить легкие кислородом и теряя его с каждым рваным выдохом. Рука коснулась шеи, пальцы пробежали вдоль рядка расстегнутых пуговиц, провели по коже, еще хранившей влажные следы…
– Давай поженимся сегодня. Сейчас… – выдохнул он, обращая ко мне уставшее, без единой кровинки лицо. – Я думал, станет легче. Думал, смогу удержаться, подождать, пока церемония не пройдет по вашим законам, но мои силы тают. Стремительно тают, когда мы оказываемся вдвоем, когда ты отвечаешь, когда связь между нами крепнет…
– Какая связь? – Мое сознание, затуманенное поцелуями, ухватилось за оговорку. Я сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони и оставляя отметины на коже. – О какой связи вы говорите? – требовательно повторила я, отсекая от себя мысли, что выгляжу не лучшим образом.
– О той, что мучает меня изо дня в день, с самой первой встречи. И от которой я не готов отказаться, – предвосхищая мой вопрос, ответил Эрияр. Криво усмехнулся и предложил: – Давайте вернемся. Увы, я не смею предложить вам руку – слишком большое искушение прикасаться к вам сейчас. А завершать ритуал вы не готовы.
– Какой ритуал? – выдохнула я, но он покачал головой. Делиться тайнами он не собирался. А я… Мое любопытство было не столь сильно, чтобы обвенчаться с ним этой ночью.
* * *
Виера Джалиет не спала. Она словно знала, что с рассветом я поскребусь в ее комнату в надежде получить хоть какие-то пояснения. И, накинув халат, молча указала мне на стул.
– Что тебя беспокоит, Ларин?
Ее голос был таким мягким, искренне сочувствующим, что я сдалась и вывалила ей все, что знала, все, что меня терзало. Оставшись без Терезы, без Ринталь, с которой можно было говорить ночами, без матушки, которую мне меньше всего сейчас хотелось волновать, я нуждалась хоть в ком-то, кто сможет меня выслушать и дать совет.
– Он тебя любит. В этом можешь не сомневаться, – выслушав меня, ни разу не перебив и не хмыкнув пренебрежительно, сказала виера.
Я подняла на нее заплаканные глаза (сама не успела заметить, как брызнули слезы) и горько улыбнулась:
– Разве когда любят – лгут?
– Марголин… отличается от твоего привычного мира, – осторожно подбирая слова, заметила виера. – И пока ты не станешь частью нашего мира, он, как бы ни хотел быть с тобой откровенен, не может перейти эту черту. Это закон.
– Но вы ее переходите!
– Мне нечего терять. От меня никто не зависит. – Она слабо улыбнулась. – А виер… не может себе позволить такой роскоши.
– Слишком многие от него зависят? – закончила я за нее.
Компаньонка улыбнулась и тут же побледнела, схватившись за грудь. Она болезненно выдохнула и так сильно вцепилась в подлокотник кресла, что я услышала, как скрипит дерево.
– Сейчас. Пару минут. Пройдет… – попыталась успокоить меня виера Джалиет, но было очевидно: слова давались ей с трудом.
У меня внутри все сжалось: я не знала, как помочь моей несчастной наставнице. Не понимать причину произошедшего я не могла: приступ явно был не случаен. Не тогда, когда кокон тайн виера удушающе крепко сжимает любого, кто решится раскрыть рот.
– Это не его вина, – словно прочитав мои мысли, выдохнула виера. Откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, глубоко дыша. – Излишняя откровенность опасна.
– Передайте виеру АльТарею, что мне нездоровится, – попросила я, поднимаясь со стула. Тронула шарфик, повязанный на шее, скрывавший следы минувшего вечера, и добавила: – Сегодня я не смогу уделить никому внимания.
– Зайдите на кухню. Если виер узнает, что вы остались голодны и не отвечаете слугам, дверь в вашу комнату сломают, – посоветовала она. – И передайте, чтобы и мне доставили завтрак сюда. Постоянные переезды меня утомили.
Я благодарно улыбнулась, понимая, что виера Джалиет идет у меня на поводу, отправляясь в вынужденное затворничество. В противном случае Эрияр или кто-нибудь из его подчиненных мог и подслушать чужие догадки.
– Разумеется, – кивнула я и вышла.
Импульсивное желание начало обретать черты плана. На кухне мне не удивились: готовясь к поездкам с виером АльТареем, я каждое утро лично спускалась сюда и выбирала себе перекус. Поэтому, когда и в этот раз я вошла, слуги лишь на пару мгновений отвлеклись, выражая свое почтение, и вернулись к прежним обязанностям. Только повар –
