что сегодня должен получиться веселый день.
— Давай проведем день у бассейна, хорошо, детка? — спрашивает Сет. — Если только ты не хочешь поехать в центр или еще куда-нибудь.
Я намеренно поворачиваюсь к нему, спиной к тебе, Мейсон.
— Бассейн — это великолепно! — Я вздыхаю и быстро целую его.
Я чувствую его улыбку на своих губах и твой пронзительный взгляд на моей спине.
О, Мейсон, только подожди и увидишь, какую месть я тебе устрою.
— Нам нужно сходить на рынок. Ты сможешь обойтись без нас? — спрашивает Оливия, и Китон настороженно смотрит на Мейсона.
— Не знаю, детка, может быть, нам стоит задержаться или, может быть, взять его с собой.
— Очевидно, что я справлюсь, старик. Мне 28, так что иди на свой дурацкий рынок для стариков! — шипишь ты, и я слабо ухмыляюсь. Твой отец выглядит совсем не довольным.
***
Чуть позже я надеваю черное бандо-бикини, которое увеличивает мою грудь, и такие же трусики, которые едва прикрывают мою задницу. Мой наряд сводит Сета с ума, как и его пресс сводит с ума меня, пока мы удобно расположились на мягких шезлонгах у бассейна.
Я сижу на маленькой симпатичной попке Сета и массирую ему спину, нанося масло для загара.
— О, черт, как приятно! — бормочет он, опустив голову между мускулистых рук, пока я с усилием разминаю его кожу. Мне нравится, когда он стонет, Мейсон.
— Твой брат выглядит самовлюбленным, не так ли? — спрашивает он.
— Мой брат? — отвечаю я, совершенно сбитая с толку, пока не вспоминаю, кого он имеет в виду. — О, да, он придурок. Не могу сказать, что мы поддерживаем связь. Мы вообще не общались в течение последних трех лет, пока я жила в Нью-Йорке.
— Почему вы не общались?
— Он вел себя как скотина с девушкой, которая мне очень нравилась, и мне было невыносимо видеть ее страдания, поэтому я не хотела видеть и его.
Я слегка приподнимаюсь, когда он поворачивается, чтобы лечь на спину. О, пресс напряжен… Сет приподнимается на локтях и бросает на меня вопросительный взгляд.
— Кто она была?
— Какая разница? Ты все равно ее не встретишь. — Чтобы отвлечь его, я глажу его грудь обеими руками, продвигаясь вперед, пока мои губы не встречаются с его губами. — Разве у нас нет дел поважнее?
Сет остается совершенно невозмутимым.
— Я только что понял, как мало о тебе знаю.
— Я познакомила тебя со своими родителями. Ты живешь в доме, в котором я выросла. Разве этого недостаточно?
— Я не вижу тебя ни на одной фотографии. — В сомнении он смотрит на меня. — Твоя мать великолепна, но ты не похожа ни на нее, ни на отца. Ни капельки, совсем не похожа на своего брата. Он — вылитый твой отец. Так что же здесь происходит, Эмилия? — Он садится, кладет руки мне на талию и притягивает меня ближе. — В какую бы больную игру ты ни играла, ты можешь рассказать мне. Поверь мне, я видел в своей жизни и не такое.
— Меня удочерили, — выпаливаю я, поскольку ничего другого мне не приходит на ум. Но, опять же, в каком-то смысле я и есть приемная. — Они не мои настоящие родители, а он не мой родной брат. И другой мальчик, которого ты видел на фотографиях, тоже не родной.
— Ага, это все объясняет. И у тебя была связь с этим парнем, верно? — Выражение его лица напряженное.
Я сглатываю.
— Неужели это так очевидно?
— Он ведет себя как неандерталец, защищающий свою пещеру.
— Да… у нас кое-что было, — признаюсь я, поскольку отрицать это трудно.
— И как долго?
— Слишком долго.
— И что было между вами? — жестко спрашивает он.
— Секс.
— И как долго это продолжалось? — спрашивает он.
— Какое-то время.
— Эмилия, пожалуйста, почему ты не можешь быть со мной откровенной?
— Я любила его, — покорно говорю я и опускаю глаза. Он поднимает мой подбородок и гневно сверкает глазами, Мейсон, совсем как ты.
— В следующий раз будь со мной откровенна с самого начала, — спокойно говорит Сет.
— Мне не нравится вспоминать об этом, все закончилось некрасиво, а я тогда была другим человеком.
— Мне все равно, кем ты была, для меня важно, кто ты сейчас. — Моя улыбка дрожит. — Ты моя девочка, — говорит он и наклоняется для поцелуя.
28. Не жди меня, Мейсон
Мейсон
Эмилия, ты моя девочка. Я слышал каждое твое гребаное слово. Ты сказала, что любила меня, Эмилия. Это в прошедшем времени, но мы не закончили, детка. Мы никогда не закончим.
Теперь ты на террасе, сидишь на коленях у Мейсона 2.0 и целуешься. Готов поспорить, у него стояк всей его жизни.
Черт, Эмилия!
Я близок к тому, чтобы прикончить вас обоих и выбить из него все дерьмо, лучше всего пистолетом. Жаль, что папа конфисковал его на время моего пребывания здесь. Он всегда слишком остро реагирует. Я бы просто засунул ствол ему в рот или прижал к голове. Думаю, с тобой, Эмилия, мне придется прибегнуть к другим средствам, хотя я не могу придумать ничего, кроме… насилия и еще большего насилия.
После прошлой ночи я хочу тебя еще больше. Ты была не просто сексуальна, ты была для меня всем. Все, что может пожелать мужчина. Я пришел в подвал только потому, что почувствовал тебя там. Я имею в виду, я знаю тебя, независимо от того, что ты думаешь иначе. И ты лежала на моей кровати, освещенная лунным светом. Это был знак, Эмилия.
Эмилия, я не знаю, как мне сейчас реагировать. Естественно, в ФБР меня учили контролировать свои импульсы, поэтому я прокручиваю в голове эти наставления, чтобы сдержать себя. Теперь я понимаю, что ты почувствовала, когда увидела меня с Черри, Эмилия, и как это, должно быть, разбило твое сердце. Он поднимает тебя на руки и несет в воду, продолжая целовать тебя, Эмилия. Твои ноги обхватывают его бедра, а пальцы вцепляются в его волосы. В воде он прижимает тебя к стенке бассейна, и твоя голова откидывается назад, Эмилия, ты стонешь. Кончики твоих волос касаются воды и… Черт, он что, трахает тебя прямо сейчас или что?
Я сжимаю одну руку и прижимаю ее к окну. Я жалею, что не попросил отца запереть меня, Эмилия, я действительно сейчас сойду с ума. Его рукам не место на твоем теле, а твоим не место на его. Ты стонешь. Я слышу тебя. Окно открыто, Эмилия. Ты с ума сошла? Теперь он стягивает с
