Десятого августа епископ велел приберечь остатки риса для мужчин, оборонявших стены. Казалось, конец наступит через день-другой, и все же, когда снаряд угодил в приют, новообращенные, дети постарше, больные – все бросились на помощь. Ни у кого не было и мысли о капитуляции. Забыв о голоде и ежеминутно грозившей гибели, все неустанно разбирали завалы. На лицах была написана мрачная решимость. Они не сдадутся. Ни за что.
На следующий день, выкапывая на клумбах луковицы георгин, Рори неожиданно спросил:
– Слышишь орудийные залпы?
– Последние восемь недель я вообще не слышала ничего иного, – сухо заметила Оливия, морщась от боли в висках.
– Знаю, но тут что-то другое. Прислушайся.
Оливия подняла голову. Шум очень походил на глухие раскаты грома, неотступные и беспощадные. И тут откуда-то донеслась знакомая мелодия рожка. «Шляпа отца Бюжо»!
– Это подкрепление! – воскликнула Оливия, вскакивая. – Должно быть, солдаты уже у ворот!
Остальные тоже услышали рожок. Со стен Императорского города исчезли флажки «боксеров». Впервые за восемь недель огонь прекратился.
– Закончилась! – крикнул кто-то. – Осада закончилась! Подкрепление идет! Конец осаде!
Оливия, схватив Рори за руку, бросилась на поиски Льюиса. Глаза ее сияли. Голод и боль были забыты.
– Он здесь! – завизжал Рори, увидев широкоплечего мужчину, спрыгнувшего с внешней стены. – Папа! Папа! Все закончилось!
Он метнулся к Льюису. Тот поймал сына и подбросил в воздух. Оливия побежала к ним. Поставив Рори на землю, Льюис распахнул объятия. На загорелом лице играла улыбка.
– Для нас все только начинается! – провозгласил он и, прижав Оливию к груди, завладел ее губами. Воздух звенел приветственными криками – осажденные встречали спасителей.
Эпилог
Наступил сентябрь. Дождь напоил пересохшую землю. Свирепые орды в красных головных повязках исчезли так же внезапно, как и появились. В провинциях продолжалась жизнь, столь же безрадостная и тяжелая, как до восстания. Впрочем, такой она была уже много веков. В городах и маленьких деревеньках теперь сплетничали не о «боксерах». Гадали о местопребывании вдовствующей императрицы.
Улицы, дома и лавки Пекина были уничтожены, но среди разрушенных стен зеленели деревья, солнце освещало пустые дворы, а тишина после продолжавшегося неделями дикарского воя, казалась благословением. Гигантские городские ворота были открыты и охранялись только международными войсками. Дворец в Запретном городе стоял пустым: императрице Цыси удалось сбежать.
– Королева Виктория никогда бы так не поступила! – возмущенно воскликнула леди Гленкарти, которая вместе с Летицией Харленд шествовала по газонам британского посольства в компании разодетых свадебных гостей.
– Вы совершенно правы, – согласилась шокированная Летиция. – Прежде всего, королева Виктория никогда бы не допустила осады!
Леди Гленкарти злорадно ухмыльнулась:
– Как, должно быть, эта Цыси ненавидела иностранцев! Плохо ей пришлось. Бросить свои великолепные одеяния и переодеться в грубый синий хлопок подобно простой крестьянке.
– Остричь эти длинные-длинные ногти и удрать из города в крытой тележке, – добавила Летиция. – Интересно, где она сейчас? Думаете, она вернется?
– О, она вернется, – зловеще предрекла леди Гленкарти. – Но меня, слава Богу, здесь уже не будет. Через десять дней я уезжаю в Англию.
– Вместе с сестрой Анжеликой? – уточнила Легация, отметив, как прелестно выглядят кокетливые зонтики дам и как очаровательна леди Макдоналд в платье из персикового шелка с рядами воланов по подолу.
Леди Гленкарти слегка нахмурилась.
– Да, но нам придется путешествовать как можно медленнее. Бедняжка ужасно истощена. Чудо, что она вообще выжила!
– Чудо, что мы все выжили, – содрогнулась Летиция. – Понять не могу, почему Оливия так радуется возможности остаться в Китае. Уверена, что она и Льюис прекрасно устроились бы в Бате.
Леди Гленкарти покачала головой.
– Нет, – решительно заявила она. – Никогда. Они стали жертвами странного волшебства, которое так часто завладевает умами европейцев. Оба навек заворожены Китаем. С Льюисом это произошло давно.
Она на секунду замолчала, наблюдая, как Льюис и Оливия рука об руку приветствуют своих гостей.
– Возможно, то же самое случилось с Оливией, когда она встретила его, – продолжала леди Гленкарти, понизив голос, – а может, и раньше. Кто скажет наверняка? Довольно того, что она также не устояла, и теперь ее будущее здесь, с любимым человеком.
Летиция вздохнула и нежно взглянула на новобрачных. Мягкие темные волосы Оливии были забраны вверх и сколоты оправленными в золото гребнями слоновой кости. Сегодня на невесте был роскошный наряд из бежевых кружев шантильи и шелковые перчатки в тон. Льюис склонил к ней голову и что-то говорил. Оливия смеялась, глаза светились любовью.
– Какая чудесная свадьба! – заметила Летиция, промокая глаза батистовым платочком. – Епископ Фавье был совершенно прав, желая провести церемонию в полуразрушенном соборе. Прекрасный способ укрепить веру в новообращенных христианах!
Льюис и Оливия приблизились к ним, и горло Летиции отчего-то перехватило. Странно, почему она когда-то считала Льюиса мрачным и суровым? Сейчас он улыбался, и глаза его приветливо смотрели на нее.
– Никаких слез, Летиция. Пожалуйста!
– Нет, Льюис, конечно, нет! – заверила она, комкая в руке платочек. – Просто я так счастлива, и Оливия сегодня ослепительна, и… о Господи, ничего не могу с собой поделать. Сейчас заплачу.
– По-моему, Летиция, – вмешалась леди Гленкарти, – вам необходимо подкрепиться. Шампанским.
Летиция кивнула.
– Поразительно, что какие-то запасы еще остались, – лукаво засмеялась Оливия. – Дядя Уильям рассказывал, что во время осады вы не пили ничего другого.
– А что я могла поделать? – оправдывалась Летиция. – Воды не хватало, и приходилось пить шампанское!
Оливия крепко обняла тетку и поцеловала в щеку.
– Дорогая тетя Летиция, желаю вам всегда пить только шампанское!
Над деревьями, на фоне ясного голубого неба, пролетела птица с ярким оперением, и Оливия, сжав руку мужа, затаила дыхание.
– Смотри, Льюис, – прошептала она, отходя от Летиции и леди Гленкарти. – Видишь?
Луч солнца высветил задорный хохолок и длинный кривой клюв.
– Удод, – тихо сказал Льюис, обнимая жену.
Птица снова поднялась ввысь и сделала грациозный круг над их головами.
Оливия счастливо улыбнулась:
– Это предвестник нашего счастья.
Кончиком пальца Льюис нежно обвел контуры ее лица: высокие скулы, идеально прямой нос, мягкий, чувственный изгиб губ.
