В ДЕБРЯХ МИНАМИ
Грибанов смутно помнил, как все произошло, Окончательное решение бежать сложилось у него еще в кабинете Кувахара, когда тот предложил ему работать в японской разведке и нарисовал перспективу на случай отказа. Когда и как бежать, он еще не представлял себе, но решение это захватило его. И вот под черным дулом пистолета жандармы вяжут его…
Японский прием связывать человека Грибанов знал хорошо и делал все чтобы концы веревок имели хоть небольшой запас слабины. С этой целью он не дал свести близко локти за спиной, заявив, что из — за перенесенного ревматизма суставов локти не загибаются далеко назад. И сколько ни пытались жандармы загнуть их сильнее, они ничего не могли сделать против богатырской силы Грибанова: руки и плечи у него стали словно каменными.
В таком положении его и вывели из штаба. В темноте Грибанов свел локти за спиной и почувствовал, что веревка сползает. Когда вышли на плац, он, как бы споткнувшись, упал. Жандармы бросились поднимать его, так как со связанными руками и ногами он не мог бы встать. Тут он вскочил и наотмашь нанес освободившимися руками два удара по головам жандармов. Один сразу же упал, а другой хоть и зашатался, но устоял. Разведчик выхватил у него винтовку и сильным ударом приклада скосил его. Второй жандарм в это время приподнялся и дважды выстрелил в сторону Грибанова, но, видимо, руки у него тряслись и он промахнулся. Грибанов в упор пристрелил его, потом ножевым штыком перерезал веревки на ногах и шее и кинулся бежать.
Куда бежать, Грибанов не сразу сообразил. Сначала он бросился на пустырь между штабом и жандармерией к подножию вулкана Туманов, но сейчас же вспомнил, что утром видел там обрыв, и, обогнув по пустырю здание жандармерии, бросился по кустам и камням к складам, за которыми начиналась низина, ведущая в долину Туманов. В темноте он бежал с выставленной вперед винтовкой, готовый сразить штыком любого, кто попытается остановить его. Но его никто не останавливал и даже не окликнул ни в пролете, между двумя складами, ни у дороги, на которую он неожиданно выбежал.
Не раздумывая, он помчался по дороге, высматривая на бегу подходящий лесок, куда бы можно было свернуть. Вскоре он очутился в поселке интендантства. Шум грузовой машины, донесшийся справа, заставил его на минуту остановиться. Машина выезжала со двора интендантства на дорогу. Выбравшись на насыпь, машина повернула в сторону долины Туманов. Пока грузовик, громко фырча, набирал скорость, Грибанов нагнал его, увидел, что в кузове никого нет, и ловко вскарабкался в него. Там были ящики, по — видимому со снарядами. Грибанов лег плашмя на ящики и так застыл.
Тут он смог немного отдышаться и осмыслить все, что произошло. Пот градом катил с него, щипал глаза, стекал с губ в рот. Дважды он вытирал лицо рукавом, а пот лил и лил. Грибанов с удовольствием подставил лицо под встречный ветер. Ветер охладил его. По хорошему шоссе машина мчалась на большой скорости, унося его прочь от страшного места.
Напряженно всматриваясь в темноту долины, разведчик старался определить, что за местность окружает его. Он понял, что дорога тянется по северной стороне долины, что внизу бежит какая — то речка и что за ней начинаются горы и леса. Напрягая память, Грибанов старался воспроизвести перед глазами карту острова Минами. Сопоставлял ориентиры. «База, северная оконечность — плато, долина, долина… Да ведь это долина Туманов! А слева — вулкан Туманов. Долина перерезает весь остров. Ее длина — десять — двенадцать километров. К югу от нее основной массив острова, он горист и не приспособлен для жилья. Туда, туда нужно!“
Когда, по его соображению, машина пробежала пять или шесть километров, Грибанов стал готовиться к прыжку. «И сразу вправо, в долину Туманов через речку“.
Вот справа показался пологий уклон, ведущий к речке. Кажется, по нему темнеют заросли. Грибанов закинул ремень винтовки за плечо и стал подаваться к заднему борту грузовика. Со всеми предосторожностями бесшумно свесил ноги, нащупал убегающую землю и — будь что будет! — оторвался. Ударился, упал, покатился, но, кажется, без повреждений. Встал, отряхнулся. Машина была уже далеко. С минуту вслушивался в звуки ночи. Внизу шумела на перекатах речка, на дороге замирал шум грузовика. Больше никаких звуков. И темнота. Ни единого огонька кругом, никаких признаков, что здесь могут быть люди.
Грибанов спустился в кювет и стал протискиваться через заросли бамбука. Он спешил. Кончились заросли, и вот речка — шумливая, со звенящим потоком. Грибанов прилег на галечник и с жадностью напился, потом пригоршнями холодной воды ополоснул голову и шею и смело побрел по воде, мягко ступая по камням ногами, обмотанными парусиной.
За речкой снова заросли. Здесь больше лопухов, колючих кустарников, шиповника. А дальше уже настоящий лес. Грибанов шел напрямик, стараясь придерживаться одного направления — южного. Часто останавливался, вслушивался в звуки ночного леса и снова шел. Шел долго, потерял счет времени, смертельно устал. Взбираясь по какому — то распадку вверх, неожиданно уперся в какое — то сооружение и в испуге остановился, стал слушать. Кругом все так же тихо. Только по верхушкам деревьев нет — нет да пробежит ветерок, да еле слышно где — то перезванивает ручеек. Грибанов стал ощупывать непонятное сооружение. Брезент. Веревка. Под ними что — то твердое. Ящики. Прощупал донизу — настил, под ним — пустота, между толстыми бревнами проросла трава. Осторожно обошел вокруг сооружения и только тогда понял, что наткнулся на резервный неохраняемый склад, о каких он знал по данным разведки. Такие склады были лишь там, где не было гражданского населения. На некоторых островах таких складов были сотни.
Приподняв полог брезента, Грибанов ощупал ящик, потом снял штык с винтовки и просунул лезвие в щель между досками. Штык уперся во что — то металлическое: банки. Отодрал штыком одну из дощечек у торца ящика, засунул туда руку. Банка не пролезала. Пришлось оторвать вторую дощечку. Вытащив банку, покачал — булькает. Проколол штыком, поднес ко рту — мандариновый компот. Грибанов шире располосовал жесть и с жадностью выпил содержимое. Потом стал доставать вкусные мандариновые дольки. Покончив с компотом, Грибанов сунул банку обратно в ящик и долго стоял и слушал. Наверно, скоро уже рассвет. Мысль работала вяло, полусонно. Вспомнил пустоту под досками между бревен. А не устроить ли там временное убежище? Так и решил.
Оставив винтовку, начал одну за другой вынимать банки и рассовывать их по карманам и за пазуху. Потом заделал ящик, опустил полог, натянул его, как было прежде, обошел склад, нащупал лазейку под досками, и, забравшись туда, забаррикадировал лаз корягой. Помятую траву позади себя расчесал, чтобы она снова поднялась. Под досками было хоть и низко, но просторно, и, он, с удовольствием растянувшись, тотчас уснул.
