Кошка взвилась вверх, унося за собой стальную, усиленную и облегчённую магией цепь, а Цван, по своему обыкновению, даже не пытался увернуться. Он всё ещё рассчитывал на свою колоссальную силу.
Цепь обмотала ноги чудовища, Лотар поддёрнул её на себя, как опытный караванщик утягивает не слишком набитый тюк, и Цван вторично загремел на ступени со всего размаха. Потом он поднял голову, немыслимым образом изогнувшись всем телом… Лотар с радостью заметил, что он не змея всё-таки и не способен слишком уж подтягивать голову к хвосту. Его план, если он сумеет поднять это чудовище, был верен.
Потом Цван напряг мускулы ног, потом напрягся всем телом… Он пытался разорвать сковавшую его цепь и обрести способность вновь передвигаться по камням, по ступеням, по поверхности этой земли, в которой гораздо веселее было плескаться, чем ходить по ней… Но ему не удавалось. А чуть позже это было уже и не самым главным.
Лотар всё-таки прошёл, прорвался, проскочил в хвост Цвану и обхватил его ставшими очень мощными, бугристыми от невероятных мускулов руками. Потом Желтоголовый поднатужился, выгнулся назад…
Его руки вдруг соскользнули, и у Цвана, кажется, появился последний шанс. Он снова напрягся, пытаясь освободиться, но цепь опять выдержала, а спустя мгновение у Лотара были уже не человеческие ладони, а сильные, гибкие лапы, с пальцами в восемьдесят дюймов, заканчивающиеся острыми, как кремень, когтями. Такими ручищами он мог без труда держать Цвана за хвост, даже если бы тот был смазан маслом.
Лотар перенёс хвост под руку, стиснул его и прижал к себе, как корявое, удобное для хватки бревно. Теперь, как бы Цван ни бился, Лотар всё увереннее заставлял его почувствовать свою силу. Потом Желтоголовый провернулся на месте, чуть скрипнув зубами от боли в спине, в бёдрах, в ногах, но оторвал Цвана от каменных ступеней и стал раскручивать его в воздухе.
Цван завертелся, всё ещё изгибаясь, но дотянуться до своего противника не мог. Поворот, ещё поворот, вот уже Лотар едва удерживает пятисотфунтовую акулу перед собой… Он сделал резкий выпад в сторону, и голова чудовища с оглушительным грохотом врезалась в острое, как лезвие гигантского колуна, гранитное ребро прямоугольной колонны.
Удар был так силён, что в коже Цвана образовалась вмятина с палец глубиной, её быстро заполнила медленная, вязкая, как сыпучий песок, желтоватая жижа. Сухопутная акула была парализована, но не надолго. Но этого Лотару вполне хватило. Он передохнул, снова схватил чудовище за хвост и снова принялся раскручивать его перед собой.
Только сейчас он вдруг понял, каких сил требовал этот бой. От напряжения перед глазами плыли красные круги, ноги, особенно та, которую он недавно трансмутировал, подкашивались. Лишь руки, удерживающие хвост каменной рыбины, да сердце в огромной груди работали безупречно.
Поворот, ещё поворот, вот-вот Цван сорвётся, но колонна уже надвигается. Лотар сделал шаг в её сторону, и чудовищная акула опять бьётся о гранитную грань. И снова эхо удара раскатывается по всему двору, как хлопок изрядной ракеты, начинённой вендийским огнём. На этот раз Лотар отчётливо уловил волну боли и растерянности, поднявшуюся от вырожденного мозга Цвана. На этот раз он каким-то непонятным образом остался в сознании, вот только не мог шевельнуться некоторое время, потому что удар по позвоночнику тормозит способность у всех, даже у таких, каким была эта земная акула.
Лотар снова отдохнул, вытер пот с лица, снова раскрутился… Ему пришлось бить ещё множество раз, пока сознание Цвана не погасло окончательно. Но и после этого он ещё ударил почти десяток раз, пока акула не раскололась, а её голова не покатилась по прибитой холодом зелёной травке, изрытой тёмными валами, где Цван только что бороздил землю.
Потом Лотар посидел, стараясь отдышаться. Он сидел, трансмутировал потихоньку руки в свои нормальные, восстанавливал остальное тело, которому изрядно-таки досталось. Особенно плохо пришлось плечевому суставу правой руки, которым он зажимал хвост, как стопором. Оказалось, что суставная сумка надорвана, а в подмышечной впадине образовался чудовищный кровоподтёк, который тоже нужно было залечить.
И ещё он чувствовал, как из дворца на него обращены взгляды тех, с кем ему скоро придётся опять биться. Только на этот раз они были растерянны и уже не рассматривали его как развлечение. Но до победы на самом деле было далеко.
Внезапно ему на плечо опустилась рука Сухмета. Лотар поднял голову, но восточник ничего не сказал. Он лишь перекачивал в драконьего оборотня свою силу, и Лотару становилось легче.
— Лотар, — вдруг прозвучал голос Ду-Лиа, — ворота дворца так устроены, что их невозможно запереть. Лотар усмехнулся:
— Ухарство. Хотя это значит, можно не торопиться, так? — Виана не отреагировала на шутку, Лотару захотелось снова услышать её внутренний голосок. — Скажи, а ты не могла бы вселиться в Цвана, чтобы он не бросался на нас?
— Он был слишком умён, я могла бы навечно остаться его пленницей.
— Да, ты говорила, что не всегда можешь справиться даже с разумом зверей… Извини, я глупо спросил.
— Зато ты здорово бился — изобретательно и умело.
— Ну, это пока не самое главное.
— А что главное? — спросил Сухмет. Он изрядно помог, Лотар уже, при желании, мог бы подняться и идти дальше, просто не хотел так быстро прекращать этот привал, не хотел обрывать этот разговор.
— Ну, главное — одолеть одного-единственного человека, который…
— Нахаб не человек, — резче, чем следовало бы, ответил Сухмет.
— Ты точно знаешь? — спросил его Лотар.
— Ну, может быть, когда-то, — снова подала голос виана. — Но теперь это не имеет значения. Или имеет?
— Хорошо бы всё-таки знать, — сказал Лотар и стал подниматься.
Виана подумала, потом, взлетев на балку, сыгравшую такую значительную роль в бою с Цваном, спросила:
— Почему?
— Это меня успокоило бы, — ответил Лотар и пошёл ко дворцу Повелителя Зла.
Глава 21
Во дворце пустоты и безлюдья не было. Почти отовсюду слышались голоса, то и дело по не видимым пока лестницам и переходам пробегали мелкими шажками какие-то девицы. Лотару трудно было представить, чтобы эти почти цыплячьи цоканья принадлежали мужчинам, пусть даже и лакеям. Сухмет вдруг произнёс:
— Хоть это и дворец, здесь много смерти.
— Что-то готовится, — поддержала его виана. Временами, громко хлопая крыльями, она перелетала с места на место сбоку от Лотара. Иногда она усаживалась на роскошные светильники, разумеется, так, чтобы не обжечься, но чаще это были статуи или подоконники.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
