Элиза покраснела и опустила глаза.
– Прошу прощения, об этом я не подумала.
– Это более чем очевидно, – князь милостиво кивнул: – Советую выбрать покои, смежные с теми, которые занимает твой супруг. – Высказав свое замечание, князь величественной походкой направился в сторону апартаментов, в которых обычно останавливался в Вюрсбадене.
Элиза понурила голову и поплелась в гостиную. Там она устало опустилась на кушетку возле окна и уставилась в сгущающиеся сумерки. Девушка с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдался.
Князь Рудельштайн долго сидел в карете возле особняка фрау Розенмильх. Лицо его пылало от гнева. Аманда забрасывала любовника записками, умоляя о встрече, но Альберт откладывал свой визит. Он был страшно зол на нее, за то, что она ослушалась его запрета и явилась на свадьбу. Но до бесконечности долго избегать объяснения с любовницей было невозможно, поэтому Альберт, все еще кипя от возмущения, решил нанести визит на Химмельфортгассе.
Аманда ждала его в маленькой гостиной. Сегодня она впервые надела платье с высоким строгим воротничком, но не забыла украсить его драгоценностями.
– Наконец ты соизволил явиться, – она бросила на него уничтожающий взгляд. – Ты успел распаковать все свои чемоданы? И, конечно же, не забыл навестить своего ненаглядного антиквара, чтобы поделиться впечатлениями о Египте? – в ее словах явно сквозила издевка. – Как мило, что ты вспомнил обо мне.
– Аманда… Дорогая, что на тебя нашло? – удивленно поинтересовался князь. Все, что он намеревался ей сказать, почему-то вылетело из головы. Длительная разлука с любимой женщиной заставила его гнев быстро рассеяться. Проблема с Элизой благополучно разрешилась, и теперь ничто не могло помешать им обоим вернуться к обычной мирной жизни.
– Ах, что на меня нашло! – впервые в жизни взорвалась его «дорогая». – Я трижды посылала за тобой. Думаешь, я делала это для собственного удовольствия? Где ты был?
– Прекрати свою истерику! – князь мгновенно пришел в себя и перешел в нападение. – Я не мог бросить свои дела из-за того, что у тебя дурное настроение.
– У меня истерика?! – она яростно засверкала глазами. – Мне сообщили, что Ауленберг вернулся в Вену один! Ты понимаешь, что это значит? Он оставил Элизу в своем захудалом поместье! Бросил там одну!
Князь сердито скрестил руки на груди и нахмурился.
– Барон женился на девчонке и волен делать все что угодно. Теперь это его забота, а не моя и, тем более, – не твоя.
Аманда выпрямилась и с пугающим спокойствием проговорила:
– Ты прав, это не твоя забота. Девочка никогда не была твоей заботой. До тех пор, пока ты не решил, что ее поведение угрожает твоей бесценной фамильной чести. Именно тогда ты бесцеремонно вторгся в жизнь своей дочери, которую раньше не замечал. – Она помолчала и, с горечью взглянув на него, продолжила: – Видит бог, все эти годы я верила в то, что ты любишь меня. Все двадцать лет верила, что наша любовь превыше всего. Верила, что супружеские клятвы не имеют никакого значения. Но я ошибалась. Правда открылась тогда, когда ты запретил мне идти на свадьбу дочери. Ты считаешь меня обычной шлюхой, которая позорит твоё имя. Именно потому ты и скрывал меня от всех, никогда не появлялся вместе со мной в театре или даже в ресторане. Зачем праздники уличной девке?
– Аманда, что ты говоришь! Прекрати сейчас же! Я любил тебя, заботился о тебе… ты составляла смысл всей моей жизни, – он схватил женщину за плечи, пытаясь прижать к себе, но она отстранилась.
– В самом деле? – насмешливо спросила Аманда. – Тогда почему ты на мне не женился? Я никогда не просила тебя об этом, но теперь требую ответа. Во мне так же, как и в нашей дочери, течет аристократическая кровь. Моим отцом был барон Эгль. Правда, он не смог меня признать официально, но есть документы, подтверждающие мое происхождение. Так почему же ты не женился на мне, когда умерла твоя жена?
Альберт смотрел в ее глаза, которые обычно светились желанием и любовью, и не понимал, что происходит. Жениться на любовнице? Абсурд! Это решительно невозможно. Он должен беречь свою репутацию при дворе. Однако что же ответить Аманде?
Но она уже прочла ответ в его глазах. За двадцать лет Аманда хорошо узнала своего Альберта! Слишком хорошо.
– Не мучайся, дорогой, я и без тебя знаю ответ на этот вопрос, – надломленным голосом проговорила женщина. – А ведь я любила тебя всей душой и сердцем, всю жизнь посвятила твоим желаниям, и вот чем ты мне отплатил. Ты относишься ко мне, как к служанке, и всегда напоминаешь о моем положении содержанки, – жгучие слезы потекли по ее щекам. – Что ж, лучше быть честной шлюхой, чем лгать и лицемерить, как делаешь ты.
– Ты соображаешь, что говоришь? – в бессильной ярости он стиснул кулаки, но Аманда не желала слышать его.
– Вы так презираете разврат, ваша светлость, что я решила оказать вам последнюю услугу. Я избавлю вас от общения с презренной шлюхой. Между нами все кончено. Вы свободны.
Женщина позвонила в колокольчик, вызывая дворецкого. Когда Людвиг явился на зов хозяйки, она приказала, не обращая внимания на растерянного князя:
– Проводи господина барона к выходу.
– Аманда… – проговорил Альберт, все еще не веря своим ушам. – Не делай глупостей…
Но она, не оглядываясь, вышла из гостиной. Женщина гордо шла через бесконечную анфиладу комнат, слыша за спиной угрозы и ругань бывшего любовника. Но, оказавшись в своей спальне, она без сил упала на кровать и горько заплакала.
Фридрих сидел в кафе «Сентрал», потягивая бренди. Его размышления прервали радостные крики:
– Вот и наш молодожен!
В зал с шумом ввалились его друзья – Верхоффен, Штайер, Штраубах и еще парочка старых приятелей. Видеть их в данный момент Фридриху хотелось меньше всего на свете. Похоже, весть о его бракосочетании уже разнеслась по всей Вене. Уж лучше было остаться дома и весь вечер скучать у камина.
– Ну, что скажешь в свое оправдание? – начал допрос Верхоффен, насмешливо глядя на Фридриха.
– Похоже, твоя кузина оказалась столь дальней родственницей, что не возникло никаких проблем с женитьбой? – не замедлил подкусить Франц.
– И, бьюсь об заклад, после свадьбы она стала еще более привлекательной, – добавил барон Штраубах и мечтательно закатил глаза.
Вся компания дружно расхохоталась. Приятели от души потешались над Фридрихом, не замечая того, что лицо его становится все более мрачным.
– Однако почему ты сидишь здесь в полном одиночестве, да еще с таким хмурым видом? – в голосе Иоганна звучал злой сарказм. – Неужели любовного опыта твоей миленькой супруги хватило лишь на одну ночь?
