но не многоцветная, словно перья в хвосте у павлина, а в одном тоне и его оттенках. Да, такой же наборный пояс. И те же золотые пуговицы. Но смотрится всё чуть скромнее, чем у младшенького Борисовича. Богато, но достойно. Хорошо. И ответил он за брата очень аккуратно, словно пытаясь сгладить, погасить конфликт, сохраняя достоинство всех сторон. Умно.
— Брат! — возмущённо выдохнул тот самый Славка, но тут же заткнулся, увидев, как нахмурился его отец.
— Рад знакомству, Игорь Борисович, — с широкой улыбкой сказал Тихон, не став заострять внимание на ошибке младшего.
С наследником наследника ссориться не стоит. Тем более, что он сам этого не хочет. Тихон же не герой третьесортного подросткового романа, чтобы на пустом месте врагов заводить и с лёгкостью с ними справляться. Такие «враги» только место на бумаге занимают. Вот руководитель того мага духа — да, нормальный такой враг для главного… Стоп. Тихон — не главный герой этого мира! И даже не близко! Кресло. Терраса. Плед. Чашка чая. И толстый томик романа с хорошим, крепким сюжетом. И никаких злодеев. Здесь для этого князья есть!
— Ну что, пора бы нам и пир начать, — осмотрев столы, сказал зычным голосом дед. — Прохор! Налей-ка нам мёда хмельного полные чарки! Васька! Наполни кубки младшеньких квасом!
И тут же из противоположной входу в трапезную двери выскочили два парня с пузатыми кувшинами в руках, а в самом зале поднялся лёгкий шум обсуждений и звон приборов по тарелкам. Мёд хмельной — вещь коварная, как рассказывали Тихону дядьки. Пьётся легко, на вкус — приятен, вовремя не закусишь — и всё, отведут отдыхать. Так что о закуси в своей тарелке надо было позаботиться заранее, до первого тоста.
— Василисе мёда не наливать, — зычным голосом сказала бабка, как только Прохор закончил наполнять кубки мужчин. — Слышала меня, Василисушка? Теперича до самого лета никакого мёда и вина. Только квас да чай. Ну, сбитень ещё можешь. Но ты его, кажись, не любишь.
И тут же в трапезной повисла гробовая тишина. Даже мальчишки застыли с кувшинами в руках, боясь пошевелиться.
* * *
— Драгоценная моя Евдокия Викторовна, — отмер первым дед. — Ты уверена?
Тихон же перевёл взгляд на расписной сводчатый потолок, старательно делая вид, что его он интересует больше, чем опасный для Тихона разговор взрослых. Ну, потому что такой приказ старшей женщине в роду мог означать для невестки только две вещи: немилость или непраздность. Вот же встрял! Отец — слабосилок боярской семьи, дед — мэр города, а его жена — как минимум обладает духовным зрением. Как максимум… Да кто ж его знает?! Явно не Тихон.
— А я хоть раз ошиблась? — фыркнула бабуля в роскошном кубельке и единственная из женщин в полноценной чалме, а не в кокошнике. — Я давно говорила, Глебу надо было к Роду на поклон съездить, да доказать, что готов к ответственности. И никак иначе. Вот и результат. Благословил Род, да не одним, а сразу двумя. Одним — по духу, а вторым — по крови. Старший за младшим и присмотрит. Кстати, Василисушка, браслетик свой новый не снимай, пока не износится. Добрая сила в нём, полезная. Вовремя ты его приобрела, молодец.
О, какие ошарашенные взгляды на Тихона бросили матушка с батюшкой! Главное теперь сделать морду не кирпичом, а удивлённой, как и у остальных. И было от чего. Ну, бабка… Ну, ведунья! Сразу увидела и духа во чреве матушки, и браслет, наполненный магией. Была бы не женой мэра — церковь точно позаботилась бы о таком таланте. И неважно, что женщина. Жёны у священников тоже не все простые домохозяйки. Монахини, опять же, тоже свою лепту в духовную защиту княжества вносят. Им настоятельницы с духовным зрением ой как важны.
— Кстати, — сказала бабка, переведя взгляд на Тихона. — Благодарю, что выбрал наш род, Тихон Гориславович. Мы, конечно, не купцы Морозовы, со злата не едим и на парче не спим, но живём в ладу с миром. Других не задираем, но и своих в обиду не даём. Лентяи, почему кубки до сих пор пустые, а? Соскучились по конюшне с её ароматами? Мигом организую.
Тихон лишь искренне и тепло улыбнулся Евдокии Викторовне, наблюдая за тем, как отмерли те самые «лентяи»-слуги. Ну, конечно, чем ещё можно наказать? Только чисткой конюшни. Свинарников и коровников же в черте города уже нет. Хочешь жить натуральным хозяйством — милости просим в деревню. А разводить вонь и антисанитарию в черте города никому не позволено. Даже в старых городах, где ещё осталась усадебная застройка. Ну, где дом и хозпостройки обнесены отдельным высоким забором, а в центре всего этого — большой двор. Там просто постройки скотного двора превратили в мастерские и тренировочные, склады и домики для гостей. Некоторые, особенно в Москове, эти домики даже сдают в аренду, отгораживая часть усадьбы небольшим забором, чтоб никто из арендаторов в главный дом не сунулся.
Как там говорил недоросль наследника рода? Рыбак рыбака видит издалека? В принципе, верно. Не могла ведунья не заметить аномалию в духе Тихона. Слишком уж сильно он развит для обычного человека. Вот только благодарить… рановато. Пока для рода Совиных Тихон не сделал ничего. А вот сделает или нет — будет зависеть от того, каким себя этот род покажет. Батюшка и матушка уже заслужили доверие Тихона а остальные родственники пока произвели на отрока смешанное впечатление, больше тяготеющее к нейтральному.
— Кхм, — кашлянул наконец дед, когда слуги закончили наливать в кубки напитки. — Что же, во здравие нового члена нашего рода, Тихона Глебовича Совина!
— Во здравие! — тут же эхом повторили все собравшиеся в зале.
И Тихон не был исключением из этого хора.
* * *
Выпив из чеканного кубка глоток кваса, Василиса Никитишна с тревогой положила руку на свой живот. Неужели действительно получилось? Нет, матушка Глеба Гориславовича не будет с таким шутить. Она — дочь иерея, которая унаследовала святой взгляд своего батюшки, об этом все Кремны знают. Ну, да, церковь называет такую способность «духовным зрением», но народ-то всё равно обзывает всё по-своему.
Слава Роду и Хранителю! После пяти лет супружеской жизни она наконец-то смогла стать непраздной! Да, никто из ближних не винил её в отсутствии детей, но… У её сверстниц дети уже в младшую школу пошли, а она ещё даже пелёнки ни разу не стирала! Всё же повезло Василисе со свекровью. Некоторые своих невесток после трёх лет бездетности в монастырь на лечение отправляют, а сыну новую молодку присматривают. Но
