Она сделала резкое движение, пытаясь высвободиться из его объятий.
– Элис? – пробормотал удивленный Лукас.
– Отпустите меня! – потребовала она, голос ее стал хриплым от стыда и унижения. И как только она могла пойти на такое?
Неожиданность помогла ей обрести свободу, и Элис с трудом поднялась на колени, ухватившись за свою блузку. Однако решимость едва не покинула ее при виде лица Лукаса. На нем отражались боль и страх – те самые признаки уязвимости, которые она уже замечала во время их первой встречи в конторе.
Приподняв голову, он протянул к ней руки, намереваясь снова привлечь к себе.
– Нет, Лукас. Мы должны помнить о том, что нас связывают чисто деловые отношения. Ни один из нас не может позволить себе ничего большего.
– А если я скажу вам, что хочу большего?
Хотя он произнес эти слова чуть слышно, они обдали ее жаркой, удушливой волной, терзая несбыточными надеждами и причиняя острую боль. Всякий раз, когда она оказывалась рядом с этим мужчиной, в ней словно пробуждалась некая первозданная сила, неукротимая и не зависящая от ее воли. Но она всегда была честна сама с собой.
– Ничего большего между нами нет и быть не может, Лукас. Желание – да, есть, и настолько сильное, что оно угрожает меня испепелить. Но как только первоначальный голод будет утолен, останется лишь пустота.
– Но ведь это же нелепо!
– Вот как? Вы бы согласились расстаться с «Найтингейл-Гейтом» и стать служкой в ближайшей церкви? А как насчет воспитания детей? Чему вы сможете их научить? Как поглощать спиртное? Или как соблазнять женщин?
Элис вдруг овладело чувство утраты. Она до сих пор могла чувствовать на своем теле прикосновения его пальцев. Жгучее желание и чувство вины смешались в ней, вызывая странное смятение в душе. Но возможно, это было и к лучшему. Она была блюстителем закона, а он находился с законом в натянутых отношениях хотя бы потому, что содержал мужской клуб. У них не могло быть будущего. Они были разными людьми – слишком разными, и ей то и дело приходилось напоминать себе эту очевидную истину.
– Я провожу вас домой, – натянуто произнес Лукас.
– Нет! – Элис не могла больше ни секунды оставаться в его обществе, иначе она просто не выдержит и пустится во все тяжкие. – Нет, – повторила она более мягко.
Он долго смотрел на нее в упор – как ей показалось, целую вечность. Но что еще можно было к этому добавить?
– Заканчивайте одеваться, – произнес он неожиданно холодно и бесстрастно, и как только она привела себя в порядок, распахнул дверь.
– Брутус!
Через мгновение слуга уже появился на пороге.
– Проследите за тем, чтобы мисс Кендалл благополучно добралась до дома.
– Да, хозяин.
Великан окинул Элис взглядом с ног до головы, и она могла бы поручиться, что заметила на его лице выражение презрения – или удовлетворения? Затем он протянул руку, указывая путь. Девушка подошла к двери, но в последнюю минуту остановилась на пороге и обернулась. Однако она опоздала. Лукас уже куда-то скрылся.
Перед парадным входом в клуб ее ждала карета. Брутус помог ей взобраться и оставил ее одну. Элис откинулась на спинку сиденья. Занавески из лучшего бархата, мягкие кожаные сиденья, деревянные панели и начищенная до блеска медь украшали тесное пространство кареты. Небольшой шкафчик изящной работы был забит хрустальными графинами со спиртным. Все здесь дышало расточительностью и пороком. Так похоже на Лукаса и его мужской клуб. И так далеко от того образа жизни, который предпочитала вести она сама.
Она не была необузданной дикаркой, не хотела ею быть, твердила себе Элис с настойчивостью, которая даже ей самой казалась неубедительной.
Несколько минут спустя они остановились перед домом ее отца. Слабый огонек мерцал в его рабочем кабинете, вся остальная часть особняка оставалась погруженной в темноту. Ей совсем не улыбалась мысль в одиночку пробираться вокруг дома, поэтому она прошмыгнула внутрь, надеясь как можно быстрее пробраться через черный ход. Однако она тут же замерла на месте при виде своего дяди, который сидел в кабинете отца, в его любимом кресле. На столике у него под боком стоял графин с бренди, а рядом были аккуратно разложены сигара, ножницы и ружье.
Глава 11
– Дядя, что ты здесь делаешь?
Гарри Кендалл резко обернулся, едва не задев локтем графин с бренди.
– Элис!
Комната, освещенная слабым мерцающим светом старомодной настольной лампы, казалась погруженной в зловещий полумрак. Всякий раз, когда от сквозняка колебалось пламя, на стенах плясали темные тени.
– А где отец и Макс?
Гарри быстро убрал незажженную сигару и ножницы в карман и отодвинул в сторону графин.
– Их нет дома, – произнес он с натянутой улыбкой.
В темноте Элис чувствовала себя слегка растерянной, а доносившийся до нее голос дяди еще раз напомнил ей о том, как поразительно он был похож на своего брата, она легко могла бы принять одного за другого.
– Я просто решил немного расслабиться и отдохнуть, – добавил Гарри. Взяв ружье, он убрал его в металлический футляр, который стоял на столе. – Я как раз закончил чистить свое оружие.
Впервые в жизни Элис задалась вопросом, почему так долго Гарри приходилось жить в тени Уокера, играя вторую скрипку при человеке, который был двумя годами его моложе. Почему ее дядя так и не женился? И почему, несмотря на то, что он был старшим, складывалось впечатление, что дом принадлежит не ему, а ее отцу? Не испытывал ли он невольной зависти к Уокеру Кендаллу?
Тут она вспомнила о Максе, и лоб ее прорезала хмурая складка. Какие чувства испытывал Гарри, глядя на своего племянника, который, похоже, получал удовольствие, заправляя всем в доме в отсутствие отца? Возможно, отношения между этими людьми были гораздо сложнее, чем она предполагала?
Гарри между тем включил газовые светильники, вернув кабинету его привычный уютный вид, и она стряхнула с себя последние остатки тревоги. Просто она до сих пор не оправилась после своих недавних похождений в переулке, не говоря уже о прикосновениях Лукаса, от которых у нее и сейчас кровь бурлила в жилах, наполняя новым и доселе неведомым ощущением жизни. Гарри был предан своему брату, своей семье.
– В чем дело, Элис? – спросил он, как всегда, с сочувствием в голосе. – Похоже, ты чем-то расстроена.
Пожав плечами, она стащила с головы простую шляпу и отшвырнула ее в сторону, после чего прошла в кабинет и тяжело опустилась в обитое парчой кресло. Она была еще не готова возвращаться в свой флигель, чтобы, оставшись наедине с собой, предаваться воспоминаниям о том, что случилось в переулке. И о Лукасе.
