габариты увеличились еще чуть ли не вдвое. Он выхватил из кузова пикапа сумку, еще раз грозно зыркнул на пажа и, радостно заулыбавшись, направился нам навстречу. Пожал руки всем — так, что мы с Камбулатом по очереди поморщились, а невысокого Корфа, кажется, на мгновение даже оторвало от земли.
— Готовьте документы, господа. — Медведь закинул сумку на плечо и зашагал к воротам. — На той неделе через флигель сразу в зал ходили, а теперь всех к турникетам гоняют. Тут на днях какое-то мероприятие будет, так что…
Про мероприятие я, кажется, уже и так знал, но все остальное наблюдал, можно сказать, впервые. У дверей нас встретил высокий парень по имени Алексей. Местный, но, в отличие от остальных пажей, простой и, пожалуй, по-своему приятный в общении. В его устах даже стандартное «бакланы» не звучало оскорбительно, да и на положенного в таких случаях «красноперого» он ничуть не обижался.
И, наверное, не просто так: я заметил, что Алексей чем-то напоминает Медведя, особенно со спины. Разные габариты, разная одежда… а вот движения чем-то неуловимо-похожие. Наверное, родственник или даже младший брат. Я мог только догадываться, чего ради главе рода понадобилось отдать детей в два разных Корпуса, ведь обычно семейные традиции подразумевают строгую преемственность.
Но, как говорится — неисповедимы пути столичной аристократии.
— Надоели уже эти проверки, — вздохнул Алексей, когда мы закончили возиться с документами на проходной. — Но ничего — зато посмотрите, как мы тут живем.
Жили пажи богато. Воронцовский дворец и в былые непростые годы выглядел роскошно, а за последние десять лет его и вовсе превратили чуть ли не в произведение искусства. Парадная лестница, двери и коридор на первом этаже в последний раз выглядели так нарядно, наверное, еще при императрице Елизавете. В Морском корпусе учились отпрыски далеко не самых бедных семейств Империи, однако до здешнего блеска здание на набережной все-таки не дотягивало: все вокруг буквально сияло вложенными капиталами — спонсорскими, родительскими и, конечно же, казенными.
Впрочем, надо отдать должное местному руководству — мишурой дело не ограничилось: оснащение тренировочной зоны, на которую выделили весь первый этаж левого крыла, оказалось не высшем уровне — и даже чуть круче. Сразу несколько спортивных залов, площадки для отработки тактических маневров, манекены, боксерские груши… А тренажерка и вовсе выглядела так, будто я вдруг попал не в учебное заведение, а в элитный фитнес-клуб: новенькие аппараты, стойки с гантелями, прорезиненное мягкое покрытие на полу, диваны вдоль стен, экраны, полупрозрачные двери, наверняка ведущие в сауну, а то и бассейн… Не хватало только подтянутых девиц с их вечными селфи напротив зеркал.
Впрочем, кто знает, что творится в этом спортивном раю, когда начальство расходится по домам.
— Зависть. Ненависть. Вражда, — пробормотал Камбулат, оглядываясь по сторонам. — Ненависть — классовая.
Хорошо хоть раздевалки оказались самыми обычными — вроде наших в Корпусе, разве что отделанными чуть подороже. Закончив переоблачаться, мы с Камбулатом выскочили в спортзал, где на ринге в дальнем конце уже вовсю рубились две фигуры. Жилистого парня с чуть раскосыми глазами я узнал сразу — он с товарищем приходил качать права тогда, после физкультуры. А второй, похоже, был из местных.
Наш победил, и потом за канаты погнали всех по очереди. Камбулат управился за три двухминутки, лихо уложив своего пажа фирменным хуком в челюсть, а вот мне пришлось повозиться подольше: спарринговать с новичком «бакланьей сборной» вызвались сразу двое. Неуклюжий плечистый толстяк с сомнительной борцовской техникой отправился лежать уже секунд тридцать после неудачного прохода в ноги, зато со вторым пришлось повозиться.
Парень явно оказался из тех, кому мы тогда наваляли в «Якоре», и изо всех сил пытался взять реванш. И в третьем раунде у него даже почти получилось: я слишком уж расслабился, прозевал бросок и чуть не пропустил на добивании, но все-таки успел вывернуться и взять на болевой, обозначив вторую победу за неполные десять минут.
Сам Медведь в весельи не участвовал — видимо, изначально собирался больше смотреть, чем тренироваться. Он то сидел на лавке рядом с Корфом и остальными нашими, то бегал курить за дверь, выходившую на задворки.
Но когда я закончил на ринге, неожиданно оживился.
— Хорош, хорош! — Медведь буквально сорвал с меня перчатки. — Ты как, матрос, силы еще остались?
— Сколько угодно, — усмехнулся я. — Жалко, пажи закончились.
— Не закончились… Слушай, а ты «боевое» сейчас вывезешь? А то тут один хмырь прям спит и видит, как бы с тобой пободаться. Хитрый, собака такая! — Медведь чуть понизил голос и огляделся по сторонам. — Специально ждал, пока ты на рукопашке устанешь. Теперь требует в соседний зал на полный контакт.
— Будет ему полный контакт. — Я выплюнул в ладонь покрытую слюнями капу. — Только пусть потом не жалуется.
— Ну ты, матрос, зверюга! — просиял Медведь. — Волчара! Если и тут красноперых уделаешь — мы, считай, с чистой победой уходим.
Друзей в Пажеском у меня не имелось, зато врагов — сколько угодно. Так что я почти не удивился, разглядев за дверью старого знакомого.
Саша прогуливался туда-сюда вдоль тренировочной ямы, демонстрируя зрителям голый торс, в котором мышц и объемистого жирка было примерно поровну. Ни одной девицы на лавочках у стены я не разглядел, но его красноперое благородие это, похоже, нисколько не смущало.
Паж красовался исключительно перед самим собой.
— Ходкевич, — вполголоса пояснил Медведь. — Графа Станислава Константиновича сын. Валенок валенком, но Дар — от бога. Поэтому в сборной и держат… Справишься?
— Да должен. — Я стащил через голову мокрую тельняшку. — Только от ямы отойдите на всякий. Мало ли…
Стандартную конструкцию для поединков Одаренных у нас в Корпусе специально держали за кирпичной стеной в самом дальнем углу плаца, но здесь не побоялись оставить прямо в здании. Правда, со всеми мерами предосторожности: покрытый толстыми резиновыми пластинами овал метров пятнадцати в поперечнике был утоплен в пол чуть ли не на половину человеческого роста, а по краям его окружали стены из карбона и свинца.
Именно эти три материала — считая резину — лучше всего впитывают избыточную энергию Дара, которую неопытные бойцы вкладывают в атакующие элементы. Тот, кто в свое время строил зал, предусмотрел почти все возможные неожиданности, однако и пол, и стены ямы выглядели так, будто по ним раз этак десять прошлись из крупнокалиберного пулемета. Даже если Одаренные старших рангов тренировались на загородных полигонах, талантливого
