Читаем без скачивания Фантастика 2025-61 - Дмитрий Александрович Емец

Он немного выждал и продолжил диктовать. Зарядные закладки не являются ни красными, ни синими. Никакими другими свойствами, кроме способности возвращать энергию ослабленным фигуркам нерпи и отгонять эльбов, они не обладают. В Москве зарядок довольно много. Некоторое количество обнаруживают и уничтожают ведьмари. И столько же шныры должны установить новых. Обычно этим занимаются старшие шныры. Чаще всего Ул. И Родион. И Макс. И, – тут Афанасий скромно потрогал себя ручкой, точно убеждаясь, что он не обознался, – ваш покорный слуга!

Лара облизнула губы (временами, притворяясь обессилевшей, она опускала лоб на стол и незаметно откусывала шоколадку) и поинтересовалась, где в России еще есть закладки. Что, в одной Москве, что ли?

– Нет… – отозвался Афанасий. – Я же, кажется, говорил когда-то? В каждом крупном городе хотя бы одна, но имеется. И не только в крупных. А теперь давайте пробежимся по Москве. Чертите таблицу. Вы, конечно, многие точки знаете, но я подкину и новенькие.

Адреса Афанасий диктовал очень быстро, и Рина успела записать далеко не все. Зато ей хорошо запомнилась ломаная крыша старого дома, который приткнулся сразу под эстакадой, ведущей с Ленинского проспекта на Третье кольцо. Афанасий показал эту эстакаду с помощью русалки, сделав так, что на несколько секунд она словно втиснулась в единственную шныровскую аудиторию, растворив ее границы. И правда, скособоченный домик так тесно прижался к эстакаде, что Рине захотелось шагнуть с нее на крышу и обнять руками трубу из красного кирпича.

– А вот этого не советую! – предупредил Афанасий, когда Рина произнесла это вслух. – Закладка как раз в трубе, и она зашкаливающе сильная. Достаточно легкого касания нерпью, чтобы зарядка стала полной. А если еще и рукой ухватиться, она сварится до кости!

Тут образовательная составляющая рассказа Афанасия затопталась на месте, потому что хитрая Лара, которой надоело писать, подкинула нескромный вопрос: скольких ведьмарей одолел Афанасий в рукопашной схватке?

Афанасий поначалу твердо и очень достойно сказал, что это не ее дело, но потом неожиданно заволновался. А когда Афанасий волновался, он начинал безостановочно говорить. Чем дольше он говорил, тем больше путался, чувствовал, что говорение его утомляет всех окружающих, что лучше замолчать, но остановиться не мог и все говорил, говорил. И забирался в такие дебри, что не мог из них выбраться, и это становилось для него мучительным. Зато часто получалось, что люди, даже враждебно настроенные друг к другу, начинали совместно смеяться над Афанасием и это делало их почти друзьями.

Спасение явилось с неожиданной стороны. В аудиторию заглянул Ул и, шепнув: «Извините! Тут маленький трабл!» – поманил к себе Афанасия. В руках у Ула были какие-то бумажки. Причем довольно много. Ул и Афанасий сдвинулись головами и зашушукались. Рина догадалась, что Афанасий, которому Кавалерия поручила вести дела ШНыра, опять что-то накомбинировал. Ул, человек уличный, громкий, шептать умел плохо. То и дело его рокочущий голос подбрасывал имена: «Кавалерия», «Суповна», «Меркурий». Афанасий же точно козырем крыл их фразой: «Кузепыч прикроет, он в курсе!»

Макар, любивший секреты, чуть-чуть усилил голоса русалкой, и младшие шныры смогли все различать.

– Почему тут написано «бензин»? – наседал Ул.

– Потому что за сено! А сено – это бензин для лошади! – растолковывал Афанасий.

– А за электричество мы что, перестали платить?

– Как мы можем платить за электричество, когда последний месяц мы числимся как электроподстанция? Правда, скоро, боюсь, эту лавочку прикроют.

Ул хмыкнул:

– Да, чудо былиин, с тобой не соскучишься! А за газ мы не платим, потому что мы газовое месторождение?

– За газ мы, к сожалению, платим. Найди счет, на котором написано «дохлые растения триаса»! – сказал Афанасий и отошел с бумажками к окну, чтобы разглядеть при свете какую-то нечеткую печать.

Ул же остановился напротив доски, взял мел и нарисовал чайник. Рядом же с чайником изобразил зачеркнутую руку.

– Пять копеек образования! Что это? – спросил он у младших шныров.

– Чайник и рука! – отозвалась Лара, любящая догадываться о простых вещах.

– Нет! Это великая конвенция шныров из трех «не»: «никто чужой чайник не тырит, не трогает, не выключает». Придет старший шныр из нырка, поставит себе чайничек. А тут мелочь какая-нибудь чайничек увидит – и либо в комнату к себе его упрет, либо воду всю из него сольет. Ясельный пень, куда я клоню? – сказал Ул, слегка передразнивая Кузепыча.

Младшие шныры подтвердили, что пень ясельный.

– Это хорошо! – одобрил Ул. – Хотя бывает и другое! Раз чайник кипел, хозяин про него забыл и спохватился только через два часа. Бежит и видит: чайник расплавился вдрызг, а на стене помадой написано: «Великая конвенция шныров!»

Афанасий вернул Улу счета, и тот хотел уже было выйти, но тут, опережая его, дверь распахнулась. В аудиторию влетел Влад Ганич и, крикнув «Пчелы!», умчался, не дав больше никаких объяснений.

Ул и Афанасий поспешили за ним. Младшие шныры, не успевшие даже одеться, не отставали. Рина, бежавшая сразу за Афанасием, видела, что он подскакивает как на пружинках. Ну просто не человек, а порхающий эльф.

Кавалерия и Кузепыч были уже возле улья и озабоченно о чем-то переговаривались. Пчелы, волнуясь, метались перед летком, изредка образуя подобие бороды. Жужжание внутри улья нарастало.

По тропинке навстречу старшим шнырам крупно шагал Меркурий. За ним спешил простуженный Вадюша и что-то тревожно бормотал. Меркурий в ответ проводил себе большим пальцем по шее от уха до уха, точно отрезал голову.

Афанасий обратился было к Меркурию с вопросом, что произошло, но тот лишь с досадой отмахнулся и повернул к пегасне. Зато Вадюша, обожавший все объяснять, остался на тропинке. Он немедленно зашевелил плечиками, как прихорашивающийся попугайчик, и сунул большие пальцы в карманы желтой куртки.

– Рядом с пчелиным ульем мы нашли вот это! – сообщил он, показывая на что-то белое, лежащее в кустах. Ул посмотрел.

– Ну мешок! И чего такого-то? – спросил он.

Вадюша негодующе чихнул в рукав.

– Не просто мешок! – крикнул он. – Полипропилен! А что хранят в мешках из полипропилена? Что? Что? Что?

Ул играть в угадайку не стал, а просто развернул мешок.

– А, вот он где! Сахарок-то наш! – сказал он.

– Что?! – взвыл Вадюша. – Ты зна-а-аешь?

– А чего тут знать? У Кузепыча при разгрузке мешок с сахаром подмочило. Он его выставил просушить, и его где-то затаскали… Ишь ты, раскисло все! Вокруг не снег, а сироп какой-то! То-то пчелки порадовались! – Ул зачерпнул горсть снега и лизнул его, убеждаясь, что снег действительно сладкий.

– Это диверсия! – взвизгнул Вадюша. – Шныровским пчелам нельзя сахар! У них другой цикл развития! Старым пчелам это не страшно. Но если молодая, только что вылетевшая пчела подкормится сахаром, она может ошибиться при выборе! Может, это уже произошло! Никто не знает, сколько этот мешок тут провалялся!

К ним подошла Кавалерия, которая что-то напряженно прикидывала, прикасаясь то к улью, то к уникуму на своей нерпи. Ее рука со скипетром слабо сияла.

– Две! Не три, а именно две, – негромко сказала она.

– Что «две»?

– Вчера утром из улья вылетели две пчелы. Здесь они не остались и прошли сквозь защиту ШНыра. Очень не вовремя.

– И что теперь будет?

– А что будет? Подозреваю, что появятся два новых шныра, – серьезно ответила Кавалерия.

– А мы можем их не взять? Это же будут неправильные шныры! Шныры, от которых мы можем ожидать вообще всего! – засуетился Вадюша.

Кавалерия, снявшая до этого очки, чтобы по своей привычке потереть пальцами переносицу, внезапно вспыхнула и дужкой очков, как кинжалом, ткнула Вадюшу в грудь. Проволочная дужка даже погнулась немного, а Вадюша в ужасе отпрыгнул.

– Не имеем права не взять! – крикнула Кавалерия. – Что мы можем об этом знать? Пути, ведущие на двушку, неподвластны нашему разуму! Там, где сильный ломается, слабый внезапно одерживает победу. Правильные они или нет, но если пчелы их позовут – мы их примем!

Глава девятая

Мелкое дело Евгения Гамова

– Этим поступком он вышагнул из границ Бога.

– Бог безграничен.

– Да. Но там, где есть подлость, Его нет.

Из дневника невернувшегося шныра

После обеда к Рине подошел Вовчик и спросил:

– Мать, ты в Копытово, случаем, не собираешься? А то мне осла надо к писателям вести, а продукты одному не дотащить.

Рина хотя и обиделась немного на «мать», в Копытово собиралась. Кузепыч попросил ее купить двадцать лампочек по 60 ватт.

– А Окса?

– Она еще из города не вернулась. Так ты идешь?

– Хорошо. Только ты мне в Копытово напомни про лампочки!

– Идет. Только ты мне самому перед этим напомнишь, про что я тебе