уже говорил, можно дюжины на две людей, — сказал Бангал. — Ну что же… Во-первых, их вполне достаточно, чтобы присматривать за матросами, а во-вторых, среди пары дюжин человек гораздо легче поддерживать железную дисциплину, нежели среди тех восьми десятков, что у нас остались на ногах после драки… Короче говоря, я тут кое-что прикинул. Надежных разобьем на несколько отрядов. Начальниками поставим Цуру, вас, Рыжего… Оружия навалом. А остальных, чтобы не возиться, заманим назад в трюм. Закатим туда пару бочек винища, упреждая события, пока сами не начали вышибать днища, объявим гульбу, пообещаем, что приволокем туда штурмановых мочалок и матросиков, наиболее подходящих для «скамеек»… Вот увидите, они сами наперебой ломанутся в трюм, как только услышат про гулеванье. И пусть сидят там до самого берега. Поскольку на сей раз вас там не будет, им ни за что не выбраться. Будем время от времени спускать туда бочонки — они и сами наверх не захотят. Ну, а когда управимся, поставим на мостик штурмана, возьмем должный курс и поплывем спокойно, при строгом порядке на борту… Возражения есть?
— Ни малейших, — сказал Сварог искренне. — Ну и голова у вас, жамый Бангал, вам бы в коронные министры…
— Скажете тоже, — махнул рукой явно польщенный «тарабарский принц». — Просто-напросто давненько скитаюсь по белу свету, хорошо изучил человеческую натуру и привык при всех поворотах судьбы оставаться в живых. И очень хочу побыстрее добраться до твердой земли, не отвлекаясь на усмирение дурной вольницы. Вы наверняка хотите того же. Значит, в первую очередь нам с вами следует…
Вдруг они прямо-таки подпрыгнули от неожиданности, Бангал замолчал, и оба сердито повернулись к рулевому — кроме него, просто некому было издать прозвучавший совсем рядом дикий вопль.
— Что такое, родной? — хмурясь, спросил Бангал. — Что ты так блажишь? Кто обидел?
Рулевой повернулся к нему, тыча вытянутой дрожащей рукой куда-то в море. Его лицо на глазах покрывалось крупными каплями пота, бледнело, вытягивалось. Хватая ртом воздух так, словно его почти и не осталось вокруг, бывший пират заорал:
— Даката! Вон там, с наветренной! Жопу ставлю, даката!
Встрепенувшись, Сварог уставился в море. О дакате он несколько раз слышал и на «Божьем любимчике», и от своих адмиралов. Все до единого рассказчики, люди серьезные, клятвенно заверяли, что речь идет не об очередной моряцкой побасенке, а о вполне реальной, хотя и насквозь загадочной жути, встречавшейся в океане не очень часто, но и не так уж редко. Даката, она же Белая Погибель, — то ли шквал, то ли смерч, то ли нечто совсем иное, непонятное. Никто не знал, откуда она бралась и что собой представляла, но все твердили в один голос, что даката уничтожала корабли со всем экипажем — напрочь, так что выживших свидетелей не оставалось. Иным счастливчикам, правда, удавалось от нее уйти искусным маневром, с полными ветра парусами — капитану Зо однажды доводилось, к примеру, и Амонду…
Что-то там и в самом деле наблюдалось — вдалеке, у горизонта. Над неуловимой зыбкой чертой, где то ли море сливалось с небом, то ли небо с морем, на фоне искрящейся синевы четко рисовалось нечто округлое, белое, то ли становившееся все больше, то ли очень быстро приближавшееся, сохраняя неизменные размеры.
— Даката! — орал рулевой. — Точно, она! Нужно уносить ноги, иначе всем крышка! Мы однажды еле ушли, я на всю жизнь эту пакость запомнил… Говорю вам, даката! Она, доподлинная!
— Дуркует? — неуверенно спросил Сварога Бангал. — Слышал я что-то такое, но не особенно верил, мореходы мастера гнать фуфло…
— Кто его знает… — сквозь зубы ответил Сварог, охваченный нехорошими предчувствиями. — Я тоже слышал, причем от людей, которым можно верить…
Он лихорадочно вспоминал, не доводилось ли говорить о дакате с Гаудином или кем-то из своих разведчиков, — нет, ничего на ум не приходит, ни разу речь не заходила, не стояла эта проблема в числе неотложных, животрепещущих…
Белое пятно приближалось неимоверно быстро. Гораздо быстрее, чем вихрь гонит по небу грозовые облака. Неслось под острым углом к курсу судна. Походило на то, что в самом скором времени курсы корабля и неведомого явления должны были пересечься.
Сварог присмотрелся получше, выхватив из гнезда подзорную трубу. Больше всего это походило то ли на облако, то ли на огромный клуб тумана, порой светившийся бледно-желтыми вспышками. Оно стелилось над самой водой, вроде бы не касаясь ее, приближалось как-то осознанно, словно целеустремленно несущийся к жертве хищник, хотя со всей уверенностью можно сказать, что это не живое существо и не летательный аппарат: округлый смерч, облако, исполинский клуб тумана…
Небо оставалось безоблачным, море — спокойным.
Бангал с сомнением сказал:
— Может, в самом деле… озаботиться? Что-то не нравится мне эта штука…
— Вот именно, — сказал Сварог. — Неприятное зрелище.
— Говорю вам — даката! — прямо-таки взвыл рулевой. — Всем конец! Мы тогда еле ушли…
— Вообще-то у нас с полдюжины пушек… — задумчиво сказал Сварог.
— Не берут ее ни ядра, ни картечь! — заорал рулевой. — Без толку!
— Ну так сделай что-нибудь, дубина! — озлясь, рявкнул Бангал. — Коли такой знаток и однажды уже ноги унес!
— Да я не умею! — завопил рулевой. — Откуда мне уметь? Мое дело — штурвал вертеть согласно приказу, а маневру я не обучен! Офицер нужен, чтоб командовал маневром!
Белое облако неотвратимо накатывалось — мутно-белое, сиявшее по всему своему пространству множеством тускло-желтых вспышек, пронизанное бледным мерцанием словно бы медленных молний. Оно надвигалось совершенно бесшумно. Чуть ли не все, кто был сейчас на корабле, столпились по левому борту, матросы на снастях кричали что-то неразборчивое, непонятно кому адресуясь. Сварог видел их испуганные лица.
— Шутки в сторону, — сказал он резко. — Зови штурмана…
Бангал, не медля ни секунды, перегнулся через перила и заорал что было мочи:
— Цура! Штурмана сюда моментально!
Было что-то в его вопле, отчего уже через миг с грохотом распахнулась дверь кормовой надстройки и из нее кенгуриными прыжками вылетел Цура, волоча за собой штурмана, вмиг поднял его на мостик, то бесцеремонно волоча за шиворот, то подхватывая за пояс так, что ноги ошарашенного навигатора отрывались от палубы. Не теряя времени, Сварог буквально вырвал из его лап ценного специалиста, развернул лицом в сторону приближавшегося облака и, встряхнув, спросил:
— Что это за хрень? Не доводилось раньше сталкиваться?
Он впервые видел, чтобы человек в неуловимую долю секунды становился белым как стена.
— Д-даката… — лязгая зубами, еле выговорил штурман. — Конечно, даката…
Никаких расспросов более не требовалось — достаточно взглянуть в это лицо без единой кровинки. Над ухом севшим голосом выругался Бангал, и Сварог, ведомый могучим инстинктом самосохранения, хорошенько встряхнул штурмана,
