5. Человек из глуши
Шторм утих, и утреннее солнце показалось на ясном, голубом, вымытом дождём небе. Пестрые птицы, оживившись и вылетев из своих неизвестных убежищ, перелетали с ветки на ветку и пели свои утренние приветственные песни, а на свежих зелёных листьях, мягко колышущихся под легким бризом, как бриллианты блестели капли дождя.
У ручейка, извивавшегося по пробитому руслу к морю, за кустами и последними деревьями на краю леса, пригнулся человек, чтобы вымыть руки в чистой ключевой воде. Он занимался утренним туалетом так же, как и другие его сородичи, брызгаясь и полоща горло, словно буйвол.
Затем прекратив полоскаться, он внезапно поднял голову. Вода сбегала по его мокрым волосам и тоненькими ручейками стекала между его мощными плечами. Он напряженно прислушался и схватился за меч. Он стал пристально вглядываться вглубь суши.
Неизвестный мужчина, даже ещё крупнее и сильное, чем он сам, направлялся, взметая песок, прямо к нему. Глаза светловолосого пирата расширились, когда он увидел плотно облегающие ноги штаны, высокие сапоги с широкими длинными отворотами, развевающийся плащ и головной убор, какие были в моде около ста лет назад. В руке приближающегося человека была широкая сабля, которой он и замахнулся.
Узнав мужчину, пират побледнел.
— Ты! — не веря своим глазам, выдохнул он. — Во имя Митры, ты!
Проклятье сорвалось с его искаженных губ, когда он выдернул меч. При звоне клинков пестрые птицы испуганно и непрерывно вереща взлетели с ветвей освеженных деревьев. Когда клинки ударились друг о друга, посыпались голубые искры, и песок захрустел, завихрился под каблуками сапог вступивших в схватку. Потом металлический звон стали завершился глухим ударом, и мужчина, захрипев, опустился на колени. Рукоятка меча выскользнула из его ослабевшей руки, и он рухнул на окрасившийся в красное песок.
В последнем усилии он пошарил рукой, ощупал свой пояс и что-то вытащил из него. Он попытался поднести это что-то к губам, но в тот самый момент по телу его пробежала дрожь, и пальцы его разжались.
Победитель нагнулся над вытянувшимся телом и высвободил из сведенных судорогой пальцев то, что в них было зажато.
Зароно и Валенсо стояли на берегу и мрачно смотрели на обломки дерева, которое уныло собирали их люди. Жалкие остатки мачт и разбитые доски. Шторм с такой силой раздробил корабль Зароно о прибрежные скалы, что нигде не осталось ни одной целой доски, ни одного неповрежденного бруса или распорки.
Немного позади них стояла Белеза, обняв руками Тину, которая прижалась к девушке. Он была бледна и апатична. Она без интереса прислушивалась к разговору. Знание того, что она является беспомощной пешкой в чужой игре, угнетало её. При этом ей было все равно, как закончится вся эта игра приведет ли она остаток своей жизни на этом безотрадном берегу, или, став женой бесчестного человека, которого она презирала, вернется к цивилизованной жизни.
Зароно грубо и неприлично выругался, а Валенсо был словно оглушен случившимся.
— Сейчас не время для штормов, — пробурчал граф, повернув свое осунувшееся лицо с заостренным носом к людям, которые медленно собирали остатки. — Это не случайность. Шторм был нанесен, чтобы разбить корабль и сделать невозможным мое бегство отсюда. Бегство? Я сижу, как крыса в западне, как это и было задумано. Нет, не только я, мы все в западне.
— Я не имею никакого представления, о чем вы говорите, — пробормотал расстроенный Зароно и резко дёрнул свой ус. — Мне не удалось услышать от вас ни одного разумного слова с тех пор, как эта светловолосая девчонка так напугала вас своим рассказом о черном человеке, который пришёл из-за моря. Однако я знаю, что мне совершенно не хочется провести остаток своей жизни на этом проклятом берегу. С кораблем погибли десять моих людей, верных сподвижников, но у меня осталось ещё сто шестьдесят человек, да и у вас есть около сотни. В вашем форте имеются инструменты, а в этом, чертовом лесу растет достаточно деревьев. Как только мы наловим из моря достаточно обломков, я отправлю своих людей валить деревья. Мы общими усилиям построим новый корабль.
— Для это нам потребуются месяцы, — зло пробурчал Валенсо.
— Вы можете предложить лучший способ провести время? Мы застряли здесь, при чем надолго, и мы уберемся отсюда только в том случае, если построим новый корабль. Мы создадим нечто вроде лесопилки. Главное инструменты есть. До сих пор, если я чего-нибудь хотел, я всегда добивался своего. Я надеюсь, что шторм разбил также и корабль Стромбанни. Пока нашли люди строят корабль, мы отыщем драгоценности Траникоса.
— Мы никогда не сможем построить корабль. — Обреченно вздохнул Валенсо.
Зароно рассерженно повернулся к нему.
— Когда вы наконец будете говорить так, что бы я смог понять вас? Кто такой этот проклятый чёрный незнакомец?
— Да, действительно, проклятый, — пробормотал Валенсо, уставившись на голубизну моря и думал о чем — то своем. — Тень моего кровавого прошлого, которая жаждет забрать меня в ад. Из-за нее я бежал из Зингары и надеялся, что после моего продолжительного путешествия по дальним морям и странам она потеряла мой след. Но я должен был знать, что она, в конце-концов, все-таки отыщет меня, где бы я ни находился.
— Если этот парень таинственным образом высадился здесь, на этом берегу, он, должно быть, укрылся где-то в лесу, — пробурчал недовольно Зароно. — Мы прочешем лес и обязательно отыщем его.
Валенсо хрипло рассмеялся.
— Легче и проще поймать тень от облака, или клок тумана, поднявшийся в полночь из болота. И гораздо менее опасно голой рукой пытаться в темноте нащупать и схватить ядовитую кобру.
Зароно бросил на графа странный взгляд. Очевидно он сильно сомневался в здравом рассудке графа Валенсо.
— Кто этот человек? Откажитесь же от этих ваших мелочных тайн?
— Тень моей собственной жестокости и безудержной алчности. Ужас из прошлых времён. Это — не смертный из плоти и костей, а…
— Эй! Смотрите! Там парус! — проревел наблюдатель на северном роге бухты.
Зароно повернулся, и его громкий голос резко раздался в воздухе.
— Ты узнаешь этот корабль?
— Ага! — завопил кто-то, чей голос из-за большого расстояния было трудно различить. — Это — «Красная рука».
— Стромбанни! Будь он проклят — В ярости воскликнул Зароно. — Ему помогает сам дьявол! Как ему, черт побери, удалось ускользнуть от бури? — Голос корсара превратился в злобный рёв, отдававшийся эхом по всему берегу. — Назад в форт, собаки!
