— Это не эльдары, лорд, — отозвался Дегуэрро. — Корабли совершенно точно человеческие, и за пару минут до вашего прихода мы получили подтверждение, что это наши союзники. Среди них «Крестоносец». Дорн и Император откликнулись на наши молитвы. Имперские силы наконец пришли.
— Как вы их обнаружили? — спросил Кантор, подавшись вперед. — Мне казалось, что такое множество орочьих псайкеров каким-то образом затуманило ваше… зрение.
— Это правда, мой лорд, — ответил Дегуэрро. — Возможно, сейчас их даже больше, чем раньше. Но на борту имперских судов есть могущественные псайкеры. Несколько дюжин из них — класса альфа. И они делают все, чтобы держать каналы открытыми. С ними прибыли библиарии космодесантников из полудюжины Орденов. Они пришли со своими боевыми братьями, поклявшись помочь нам теперь, когда помощь так нужна. Даже психический шум орков не может полностью заглушить наше с ними общение. Мы смогли провести две беседы.
— И что они вам сказали? — спросил Кантор.
Дегуэрро кивнул кодицию по имени Тракио, чьи пальцы активировали устройство, установленное в подлокотник его каменного кресла. В воздухе появилась прозрачная дрожащая система. Ее два солнца медленно кружились в центре, одно большое и ослепительно-желтое, другое поменьше и белое. Кантор узнал Мир Ринна и две его луны. Мир Ринна был третьей планетой от дуэта светил. Это напоминало положение самой Святой Терры.
Гололитические зеленые треугольники замерцали над затянутой облаками поверхностью. То были орочьи корабли на орбите. Их все еще были тысячи.
Дегуэрро указал Кантору на орбитальный план отдаленной планеты риннской звездной системы Фрекоса, бесплодного, лишенного спутников мира с поверхностью из замороженного метана. Недалеко от него появилось скопление светящихся голубых треугольников, оставлявших за собой мерцающий голубой шлейф.
— Здесь две тысячи двести шестнадцать кораблей, способных путешествовать в варпе, — сказал Дегуэрро. — И все классом не ниже «Неустрашимого». Есть несколько боевых барж космодесантников, но большая часть ударной силы флота состоит из линкоров типа «Воздаяние» и «Император».
Кантор вновь посмотрел на рой треугольников, представлявших флот орков на Мире Ринна. Поразмышляв, он сказал:
— Этих имперских сил хватит, чтобы прорваться и высадить войска, но недостаточно, чтобы уничтожить вражеский флот на орбите.
— Это так, — сказал Дегуэрро. — Но братья уверили нас, что прибудут еще силы.
— Когда именно? — спросил Кантор.
Повисла неловкая пауза, прежде чем кодиций Тракио ответил:
— Мы не можем знать точно. В лучшем случае через два дня, но варп…
Дегуэрро вновь кивнул на скопление голубых треугольников:
— Флотом командует лорд-адмирал Приос Галтер Четвертый. Его послужной список образцовый.
— Я слышал о нем, — сказал Кантор, взмахом руки прерывая Дегуэрро. — Я хочу знать, собирается ли он держать войска вне кольца орков и ждать подкрепления? Здесь, на земле, мы отчаянно нуждаемся в помощи.
— Он это знает, — ответил Дегуэрро. — Пока мы здесь беседуем, флот движется к Миру Ринна. Конечно же, мы хотели посоветоваться с вами, прежде чем координировать дальнейшие действия.
Магистр встал с каменного кресла и воззрился на своих братьев-псайкеров.
Он подумал о Юстасе Мендосе и о том, как же его не хватает, каким успокаивающим было бы присутствие магистра библиариума. И еще Педро хотел, чтобы сейчас здесь был Томаси.
— Сожалею, что мы так скоро должны прервать этот совет, — промолвил магистр. — Но я должен посетить заседание и уже опаздываю. Министры исполнятся радости, когда я сообщу им ваши новости. Распространите их среди братьев. Пусть они знают, что маятник судьбы наконец еще раз качнется в нашу пользу.
Все как один библиарии поднялись и отдали честь.
— Как прикажете, мой лорд, — промолвил Дегуэрро.
Кантор скупо улыбнулся ему, повернулся и быстро вышел. Его подошвы звонко стучали по полу.
ТРИ
Верхняя палата, Зона Регис, город Новый Ринн
Палата разразилась радостными криками и рукоплесканиями. Глядя на эти овации и объятия, можно было подумать, что осада закончилась и война выиграна.
Но до этого было еще очень далеко.
Стоя за золотой трибуной, Кантор смотрел на людей. Похоже, министры не подумали, что флоту сначала придется прорвать орбитальную блокаду зеленокожих. И никто из них не озаботился тем, что корабли Имперского Флота еще далеко от планеты. Магистр позволил им просто порадоваться, зная, что отрезвление наступит довольно быстро. Магистр видел, как тяжело пришлось им в последние восемнадцать месяцев, этим гордым аристократам, в гнетущем ожидании смерти превратившимся в пустые оболочки. Именно он приказал им отпустить всех слуг, чтобы те могли участвовать в обороне. И именно он велел разобрать склады и запасы знати, чтобы продукты были распределены между всеми жителями, согласно законам военного времени.
Прежде всего еда достается воинам.
Как они бунтовали против этого! Комиссарам пришлось использовать свои полномочия по максимуму. Те, кто открыто и громко протестовал против законов военного времени, были подвергнуты публичной порке. Впервые за последние лет шестьсот представители знати претерпели столь тяжкое наказание.
Кантор не присутствовал на порке, но одобрил ее. Это было военное время. И тот, кто не приспосабливался к нему, был обречен на смерть.
Он подумал о собственных попытках приспособиться к происшедшему. Из тысячи славных воинов у него осталось только триста восемнадцать. От могущественного Ордена осталась лишь горстка воинов, которой едва хватало для обороны осажденного города. Как справился с этим магистр? Да и изменился ли он на самом деле?
Кантор был уверен, что изменился. Но его мысли были внезапно прерваны, когда по срочному каналу связи раздался голос Кортеса.
— Проклятье, Педро! — выпалил он. — Ты тут? Слышишь меня?
Кантор отвернулся от ликующих политиков и прижал пальцем бусину вокса в ухе. Он всегда носил это крошечное устройство, когда снимал шлем.
— Я слышу тебя, брат, — ответил он.
— Я узнал о прибывающем флоте, — сказал Кортес, чей голос постоянно прерывался грохотом выстрелов со стен. — Но вселенная жестока. Помощь идет к нам слишком поздно, мой старый друг.
Кантор уже хотел потребовать объяснений, когда почувствовал дрожь, сотрясшую здание. Затем пробежала еще одна волна. И третья, медленная и ритмичная, словно только пробудившееся божество сделало первые шаги.
— О нет! — выдохнул он.
— Боюсь, что да, — сказал Кортес. — Гарганты идут!
— Встреть меня в стратегиуме! — рявкнул Кантор, затем оборвал связь и сошел с возвышения, быстро шагая по толстому красному ковру, лежавшему в центральном нефе. Некоторые лорды и леди двинулись, чтобы остановить его, их лица все еще сияли радостью.
Кантор хмуро посмотрел на них, и люди замерли на месте.
— Отойдите! — рявкнул он. — Прочь с дороги!
Он не остановился, чтобы объясниться, оставив оцепеневших министров в молчании. Люди провожали его взглядами, пока магистр не исчез через большие двери из золота и эбонита.
Только теперь члены палаты заметили дрожь канделябров над головами и нараставшую вибрацию пола.
Они переглянулись, и радость на лицах сменилась мрачным предчувствием. Никто из них не помнил, чтобы Серебряная Цитадель когда-либо так сотрясалась. Такого еще не было.
Знать пестрым потоком устремилась через двери, направляясь к ближайшим балконам. Они уже знали, что именно увидят, во всяком случае подозревали, но никто не хотел в это верить.
В клубах дыма и пыли вдалеке двигались громадные фигуры, закованные в непробиваемую броню. У чудищ были рогатые головы, мощные квадратные плечи и руки из смертоносных стволов. Их огромные круглые глаза источали красный свет, пронзавший туман. Воздух наполнился ревом дымящих двигателей.
Всего их было шесть, но вся планета, казалось, сотрясалась от каждого их шага.
Многие мужчины и женщины не смогли удержаться на ногах, попадав на пол балконов. Другие опустились на колени, рыдая от отчаяния. Третьи стояли в оцепенении, не в силах пошевелиться и оторвать глаз от кошмарного зрелища вдалеке.
Майя Кальестра была одной из них. Она видела приближающийся конец. Имперский Флот найдет только руины, если вообще прорвется через блокаду. И даже ее обожаемые Багровые Кулаки, в которых она никогда не переставала верить, не смогут сделать ничего, чтобы изменить это.
Она стояла вместе со всеми, глядя на кошмар, и безмолвно плакала, ибо не осталось ничего, благодаря чему можно было держаться.
