Коннор помотал головой отрицательно, и Шэй пояснил:
— Это что-то вроде парка. Там много кофеен, чайных и прочих таких… Я вляпался в игру на деньги в какие-то фигурки. Проигрался, конечно. Твой отец закатывал глаза и смеялся.
Коннор явно заинтересовался, но Шэй, рассказывая про прогулку, ни на миг не отвлекался, и когда счел, что сын достаточно увлечен рассказом, спросил в лоб:
— А куда тебя французские ассасины потащили?
Коннор как будто с дерева свалился. Открыл рот, запнулся, покраснел и закрыл рот. Мистер Кормак посмотрел на него укоризненно:
— Ну?
Коннор посмотрел в сторону и протянул:
— Многие здесь меня знали… так скажем, заочно. И приняли хорошо. Они вообще веселые ребята… Сказали, что устроят мне экскурсию по Парижу. Я… я такого раньше не видел. Даже на Тортуге.
— Хорошее начало, — фыркнул Шэй. — Сказал — договаривай.
Коннор нахмурился и с вызовом прошептал:
— Ты слышал о квартале Сен-Жермен-де-Пре?
Шэй припомнил и медленно кивнул:
— Слышал. Но ничего хорошего.
— А я и не знал! — отрезал Коннор, но тут же неловко улыбнулся. — Но это было… познавательно. Пожалуй, пешком и по улице я туда дороги не найду, потому что меня вели по крышам. Мы были уже не очень трезвы…
— Та-а-ак… — протянул Шэй. — Я же тебе говорил, не бегай пьяным по крышам!
— Можно подумать, ты так никогда не бегал! — насупился Коннор.
— Бегал, — признал Шэй. — Поэтому и предупреждаю! Ну, и что же было в том квартале?
— Много чего, — подумав, сообщил Коннор. — Я впервые увидел, как… э-э-э… раздеваются мужчины. Под музыку. Для дам.
— Коннор! — Шэй тяжело вздохнул. — А на это ты зачем пошел смотреть?
— Да я в этом заведении заблудился, — пояснил сын. — Там столько потайных дверей, уголков и занавесок, что я сначала запутался. Правда, потом нашелся, и мы пошли в другое заведение…
— А я смотрю, ассасины здесь не бедствуют, — заметил Шэй. — И гулять умеют не хуже аристократов. Ну, и что же было дальше?
— А дальше было заведение мадам де Гурдан, — обреченно кивнул Коннор. — Мы там в карты играли. Ну и пили, конечно. Там девушки-разносчицы ходят… с обнаженной грудью.
— Это потому что они не только напитки разносят, но еще и всякую дрянь*, — буркнул Шэй. — Анэдэхи, я так понимаю, ты собираешься оставить в благом неведении?
— Я ничего такого не делал, — тут же отперся Коннор. — Хотя моим спутникам там… скидку предоставляют. Мне сказали, что на меня скидка тоже распространяется. Но я был еще не настолько пьян, чтобы не мочь вырваться и сбежать!
— И от чего же ты так бежал? — сощурился Шэй.
— Ну, мы же пили, — буркнул сын. — Мне и понадобилось… отойти. А тут — сразу две! И руками тянутся, куда я не просил.
— И как же ты отбился? — усмехнулся Шэй. — Пришлось применить ассасинские навыки?
— Деньги пришлось применить, — хмуро глянул на него Коннор. — Они же на заработок рассчитывали. Но пощупать они меня все равно хорошо успели. Знаешь, Шэй, это было ужасно странно — в таком заведении справляться… в уборной… одному. А потом я еще долго сидел на крыше с бутылкой. Ждал, пока протрезвею.
— Погоди, — окончательно развеселился Шэй. — Что-то тут не вяжется…
— Я тогда не очень соображал, — вздохнул Коннор. — Хорошо, что один из моих… новых приятелей потом тоже на крышу влез. Наверное, домой собирался. Он мне и показал путь по верхам до дома Лафайета. Это было уже под утро, я в окно своей спальни влез и сразу заснул. Жильбер не удивляется, я его предупредил, чтоб окно открытым держали.
— Коннор… — Шэй вздохнул. — Я не буду читать тебе наставления, ты уже взрослый. Впрочем, надеюсь, что это приключение тебе хотя бы запомнится.
— Это точно, — кивнул Коннор. — И, Шэй… Это, конечно, было очень интересно, но я, когда проспался, ребятам сказал, что с ними туда больше не пойду. Я, кажется, понял, как там мужчины умудряются оставлять целые состояния. Только пришел — а голова уже кругом. В общем, ты отцу не говори, хорошо?
— Да что с тобой сделаешь, — Шэй усмехнулся. — Бери пример с меня. Прогулки, хорошие рестораны, театр. Кстати, послезавтра мы собираемся в эту… Королевскую академию музыки и танца. Не желаешь с нами?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Так у вас уже, наверное, билеты… — неуверенно ляпнул Коннор.
— Мы выкупили ложу целиком, — пояснил мистер Кормак. — Она вроде бы на шесть мест. Или на восемь… Можем и семью Лафайет пригласить. Только без детей.
— Я не против, — Коннор посмотрел открыто и слегка улыбнулся. — Будет неплохо сходить в приличное место после тех неприличных, где я побывал. А что там ставят?
— Оперу «Адель де Понтье», — откликнулся Шэй и сразу предупредил: — Только не спрашивай, чье это и про что. Хэйтем что-то объяснял про Глюка, про Бертона, про Пиччинни, но я так и не понял, как одну оперу могли написать три разных композитора. То есть четыре, но четвертого я не помню.*
— Разберемся, — махнул рукой Коннор.
И замолчал — к ним медленно приближались мистер Франклин и мистер Кенуэй, причем Хэйтем поддерживал собеседника под локоть.
— Мистер Кормак, — с одышкой произнес Франклин. — Рад видеть вас в добром здравии. И мистер Коннор Кенуэй, наслышан о вас и о ваших успехах в войне за независимость. Конечно, у таких наставников вы не могли бы отличиться меньше.
— Спасибо, — Коннор порозовел и поднялся на ноги, как и Шэй. — Присядете?
— Нет, — Франклин улыбнулся. — Я ненадолго, а садиться и вставать с моим ревматизмом куда труднее, чем просто стоять. А я ведь к вам, мистер Кормак. Мистер Кенуэй сказал мне, что вы хотите кресло-качалку. А ведь это мой патент! И я подумал, что я лично для вас сделаю чертеж самого лучшего в мире кресла! Извольте прислать мне ваши параметры: длины ног, спины от шеи до, простите, пятой точки, ширины плеч… Я собираюсь обратно в Америку, и за время путешествия у меня будет немало времени.
— Я… — Шэй растерялся. — А это вас не затруднит?
— Не списывайте меня со счетов раньше времени, — мистер Франклин блеснул посветлевшими глазами. — Я еще в Конгресс вернусь. Распустились там… Без меня.
— Как вы оцениваете договор, мистер Франклин? — спросил Коннор.
— Неплох, — тот был довольно лаконичен. — Но это далеко не конец. Договор гарантирует только отсутствие посягательств Британии на земли Америки. А вот какой станет наша жизнь без Британии — решать только нам. А теперь позвольте, мистер Кенуэй, мне нужно вернуться. Я отошел «на минуточку», но в моем возрасте «на минуточку» означает «на пять-десять минуточек». Надеюсь, каменная болезнь, что так терзает меня, устрашится морских ветров и позволит мне добраться живым.
Шэй нахмурился:
— Может быть, подыскать вам врача?
Он благоразумно не предложил «оплатить», чтобы не обидеть, но мистер Франклин усмехнулся:
— У меня тут целая плеяда врачей, и все знают мои болячки наперечет. Половину я точно возьму с собой, так что не беспокойтесь… Хотя слышать приятно, спасибо.
Коннор бережно поддержал его под локоть, собираясь сопроводить до места, и Хэйтем отступил. А мистер Франклин повернулся и бросил напоследок:
— Мистер Коннор очень похож на вас, мистер Кормак. Когда я вами познакомился, вы таким же были… Лохматым и в капюшоне.
Шэй замер, а Хэйтем опустил голову, явно пытаясь подавить улыбку. Лицо Коннора Шэй, к своему сожалению, не видел.
— Ну что? — Шэй проводил взглядом обоих и посмотрел на Хэйтема. — Куда пойдем отмечать? Лично я был бы не прочь отметиться на здешней роскошной постели. Той самой, в которой ты мне вчера отказал.
Мистер Кенуэй поглядел сурово:
— Вчера мне было не до того. Эти… дебаты продолжались целый день, и я мог думать только о политике. А сегодня я полагал позвать Коннора. Хотя бы в тот ресторан, где мы бываем почти каждый день. Во-первых, ему будет полезно побывать в пристойном заведении. А во-вторых, меня очень интересует, где его постоянно носит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Шэй подумал, что сына надо предупредить, чтобы заранее подумал, что скажет отцу, а сам хмыкнул:
