От подобных мыслей Зигмар пришел в уныние. Он присел на корточки у плиты, желая узнать, кто лежит в могильнике, чтобы вознести молитву духу умершего и сказать, что хотя бы один человек помнит о нем.
Может, кто-нибудь однажды так же почтит и его память.
Шрифт на плите выветрился, разобрать его оказалось непросто, но в свете костра все же удалось различить странные, угловатые буквы.
Зигмар водил по ним пальцем и шевелил губами. Пока он изучал высеченную на плите надпись, ему что-то шептал теплый сухой ветерок. По равнине разнесся заунывный и жалобный крик совы. Неожиданно страх завладел его сердцем, когда Зигмар почувствовал исходящую из глубины могильного холма жуткую жажду и тайный гнев, порожденный разбитым честолюбием и вечным страданием.
Зигмар даже застонал, когда ему явился царственный скелет в золотых доспехах, лежащий в нефритовом гробу и сжимающий два странно изогнутых меча. Пустые глазницы горели холодным голубоватым огнем, а веющие вокруг ветры шептали:
«Рахотеп… Воинственный царь Дельты… Победитель Смерти…»
Зигмар отпрянул от плиты, словно обжегшись, и перед внутренним взором возник образ короля-скелета во главе чудовищной армии мертвецов. До самого горизонта растянулись сплоченные ряды жутких костлявых воинов — серых призраков с того света, и безжизненные глазницы каждого горели тем же жутким и неестественным огнем. По грозной воле их властелина шагали они к вечности.
Дули горячие ветры далекого царства бесконечных песков и жгучего солнца, и при мысли о том, что армия мертвецов маршем топчет ту землю, что ныне была его домом, Зигмара обуял невыразимый ужас и омерзение.
Однажды они могут явиться опять…
Зигмар стремительно собрал свои пожитки и пустился наутек от древнего кургана. С каждым ярдом, отделявшим его от места упокоения жуткого царственного мертвеца, уменьшался сосущий под ложечкой тошнотворный страх.
Непросто было напугать Зигмара, но при виде этих давным-давно сгинувших воинов он устрашился холодной пустоты, в которую неминуемо попадает тот, кому отказано в вечном упокоении.
Для воина из племени унберогенов было величайшей честью умереть смертью храбрых и попасть в чертоги Ульрика. Но если дорога туда будет закрыта, если придется целую вечность скитаться по земле безмозглым мертвецом…
Зигмар бежал вперед до тех пор, пока из-за восточных гор не вышло солнце.
После привала у кургана мертвого короля Зигмар через четыре дня добрался наконец до Сигурдхейма.
Как и предполагал Зигмар, Сигурдхейм оказался весьма внушительным городом. Над речной долиной возвышалось нагромождение строений. Городу приходилось ограничиваться размерами скалы, на которой он был построен. Зигмара впечатлили оборонительные сооружения, хотя правитель позволил городу разрастаться и за пределами стен.
Многие ремесленники селились прямо на скалистых склонах. На узких выступах громоздились мельницы, кожевенные мастерские и храмы, державшиеся с помощью не особо надежных деревянных конструкций.
Зигмар выбрал дорогу, ведущую вверх по склону, и вскоре уже шагал в разношерстной толпе мужчин и женщин со всех уголков земли. Здесь были разукрашенные татуировками азоборны, раскрашенные черузены и талеутены в клетчатых плащах.
Кое-кого из толпы Зигмару определить не удалось: суровые, угрюмые мужчины в темных одеждах, — возможно, это были меноготы или мерогены, ибо всякий сделается замкнутым, если живет в вечной тревоге и опасности.
В шумном городе было полно народу, от выкриков торговцев в центральных районах звенел воздух, на многочисленных рынках продавали абсолютно все, начиная от драгоценностей, золота и серебра и заканчивая свежим мясом и яркими тканями.
Все в городе вертелось вокруг торговли, на каждой улице расхаживали продавцы всевозможных товаров, проезжали телеги, направлявшиеся от доков или ворот или, напротив, к ним. Однако, несмотря на бурную жизнь, Зигмару чудился еле уловимый страх, словно население нарочно занимало себя делами, чтобы не думать о безымянном ужасе, прячущемся за улыбками и выкриками торговцев, расхваливающих всевозможные товары.
Когда Зигмар добрался до ворот, он снял пыльный дорожный плащ и достал из тюка новый, чистый и красный. Накинул его на плечи и соединил золотой булавкой. Прохожие с любопытством посматривали на драгоценность, пришлось Зигмару впиться взглядом в потенциальных воров и смотреть до тех пор, пока те не убрались восвояси.
Многие мужчины были вооружены короткими железными мечами или охотничьими ножами, но ни у одного не имелось сколько-нибудь значительного оружия. Зигмар достал из-под плаща Гхал-мараз и положил на плечо. Ближайшие к нему люди тут же расступились. Послышались удивленные возгласы, и имя молота разнеслось словно рябь по воде.
Гхал-мараз, великое оружие короля Зигмара, знали и здесь. Все жившие к западу от гор люди слышали о великой силе могучего молота.
В считаные секунды Зигмар уже шагал к воротам один. Настолько удивительным и чудным казалось присутствие здесь короля унберогенов вместе с молотом, что дорога сама собой очистилась перед ним ничуть не хуже, чем если бы впереди него вышагивала сотня трубящих герольдов.
У ворот стояли стражники в хороших железных кольчугах и отполированных бронзовых шлемах. За доспехами явно хорошо следили. Каждый был вооружен длинным копьем с наконечником в форме листа вяза и коротким острым мечом. Глядя на то, как лица стражников попеременно отразили сначала подозрение, потом удивление и, наконец, когда узнали, страх, Зигмар с трудом удержал улыбку.
Едва ли кто-нибудь из них видел Зигмара, но веющая от него сила, красный плащ, булавка работы гнома и могучий боевой молот могли принадлежать только одному человеку.
Перед воротами Сигурдхейма Зигмар остановился.
— Я Зигмар, король племени унберогенов, — сказал он. — Я пришел повидаться с вашим королем.
— Ты прибыл из Рейкдорфа один? — спросил Сигурд.
Яркие одежды короля бригундов были оторочены мягким мехом и шиты золотой нитью. На лбу сияла усыпанная драгоценными камнями золотая корона.
Большой зал короля Сигурда очень отличался от строгой и суровой Большой палаты Зигмара, которую освещал лишь горевший посредине очаг. Стены здесь были позолочены и разукрашены яркими фресками, изображающими сцены охоты и сражений. Высокие окна давали много света, поэтому факелы и светильники не требовались, но и о безопасности в таком помещении помышлять не приходилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
