он отошел... – Август обтер руки тряпкой и встал.
На полу кухни остался лежать дружинник Ханс Добряк, фламандец из Гента. Лицо парня исказилось в страшной посмертной гримасе, глаза остекленели и вылезли из глазниц, а на губах запеклась розовая пена.
Как я уже говорил, утро началось с новых неприятностей. Один из очередных помощников Себастьяна по кухне, пользуясь случаем, потянул со стола крынку топленого молока, тайком выхлебал ее, после чего в течении пятнадцати минут скончался. В страшных мучениях. Парня в буквальном смысле вывернуло наизнанку.
- Яд?
- Да, – медикус согласно качнул головой. – Скорее всего в его состав входил мышьяк. Все симптомы говорят именно об этом.
- Дьявол! – я со злостью пнул табурет. – Когда доставили эту партию продуктов?
- Вчера, сир... – бледный как смерть Себастьян сорвал с себя колпак и упал на колени. – Вчера вечером, сир. Я только собирался пустить их в дело. Господи...
- Встань... – я схватил его за шиворот и вздернул на ноги. – Ты тут не причем. Срочным порядком отдели в одну кучу последнюю поставку провизии. Еду готовить только из проверенных продуктов. Всю посуду обжечь на открытом огне и перемыть. Воду из колодца кипятить. Управляющего связать и под замок. Как только появится дьяк – ко мне его. Труп пока пусть так и лежит. Выполнять...
Курицына долго ждать не пришлось.
- Как это понимать?
- Княже... – дьяк виновато опустил голову. – Нет в том нашего умысла...
- Значит по недомыслию отправить пытались?
- Княже...
- Ты хоть понимаешь, что скажут о великом князе при королевских дворах Европы?
- Княже, молю!
- Встань и успокойся, – я налил в бокал вина и сунул дьяку в руки. – Кто это мог сделать?
- Не ведаю... – Курицын с опаской покосился на вино. – Пока не ведаю. Розыск покажет...
- Пей, не бойся. Я своих врагов не травлю. Кому это может быть выгодно?
- Не ведаю...
- Вот же заладил. Подсказываю, тому кто хочет, чтобы посольство сорвалось. И выходка того татарина тоже была неспроста. Ганзейские в Москве есть?
- Есть... – дьяк махом влил в себя вино и зажмурился, словно ожидая смерти.
- Вот, от этого и начинайте плясать. Пока только их выгоду вижу.
- Все сделаем...
- Надеюсь. И не думай, что получится свалить вину. Лично результаты розыска проверю. Ты понял?
- Понял, чего уж...
- И уведомь великого князя о случившемся. Иначе я сам ему все сообщу. Понимаешь, что с тобой тогда будет.
- Немедля уведомлю. Разреши приступать?
- Ты еще здесь? Сроку вам провести розыск – два дня. Если нет – я вернусь в Европу.
Не переставая кланяться и кивать, дьяк убрался из комнаты.
А я налил себе вина и принялся размышлять о случившемся. Вряд ли хотели отравить именно меня, скорее всего, просто создавали повод для скандала, чтобы посольство убралось к себе без результатов. Информацию о том, что я приезжаю особо не скрывали, так что, она вполне могла дойти и до ганзейских. Те сразу просекли чем может для них грозить визит посланцев из Наварры по новому пути и решили вмешаться. Но травили не сами, однозначно, Ганза успела обзавестись среди местных влиятельным лобби, вот через них и действовали.
Да уж... Хотя никто и не ожидал, что будет легко. Правда, я даже не подозревал, что дойдет до такого. Очень хочется верить, что русы вскроют этот гнойник, иначе вовсе трудно придется. Как-то не хочется помирать молодым. Одно дело если в бою, а так... Мерзкая смерть.
Ближники и личный состав восприняли случившееся вполне спокойно. Жизнь сейчас такая, отвоевал минуту у старухи с косой – уже хорошо. Правда настроения в коллективе случай не прибавил. А вот дамы...
- Дикие люди! – шипела, заливаясь слезами Федора. – Того и гляди всех потравят. Варвары!
- Ненавистные... – вторила, всхлипывая Забава. – Всегда у нас так. Скорей бы уехать...
Ты смотри, обе русских кровей, а вишь как заворачивают. Быстро перекрасились.
Я послушал немного и дабы окончательно не обозлиться – самоустранился, назначив главными утешителями Луиджи с Ваняткой. И ушел к себе.
У самого на душе тошно. Свалил бы к чертовой матери домой, но дело само себя не сделает. Взялся за гуж не говори, что не дюж. Страшно, спору нет, но голова боится, а руки делают. Тьфу ты, пословицами заговорил. Короче, не все так плохо. Посмотрим, может этот случай еще нам на руку сыграет.
Русы не бездействовали. Уже через час, охрана вокруг посольства была удвоена, а то и утроена. А ближе к вечеру, вместе с Курицыным заявилась целая делегация. Моложавый старец с ухоженной бородищей до пупа, а с ним трое не столь внушительных, но тоже донельзя представительных персонажей, как я понял, окольничих[85], среди которых я с удивлением опознал Старицу.
Повысили? Славная карьера; из тмутараканьских приказчиков в московские окольничии. Впрочем, мужик добрый, великого ума, заслужил.
Принял я их холодно, с каменной рожей, да еще в трапезной, а не в личных покоях. Пусть знают, что великий посланник в гневе. Нет, в самом деле, кто виноват? Уж извините, травить послов как-то неприлично.
Думный боярин Дмитрий Владимирович Ховрин, так величался глава делегации, гулким басом лично зачитал послание от великого князя. В котором, великий князь всея Руси, величая меня и Франциска своими братьями, в витиеватом слоге высказал великое прискорбие к произошедшему, обещался сурово наказать лиходеев и изъявил всяческое благоволение к нашим персонам.
Я молча выслушал, после чего в упор поинтересовался у боярина.
