Читаем без скачивания Олег Бажанов. Избранное - Олег Иванович Бажанов

Но он медлит и дразнит её тело. Он чувствует жар её плоти. Но не спешит. Пусть эти лёгкие прикосновения сильнее опьянят её. Руками, губами, языком в полной темноте он знакомит своё тело с её телом. И он не спешит – впереди целая ночь. Он обещал ей быть чутким и нежным. Как это непривычно ему. Но он счастлив. Восторг, словно хорошее вино, растекается по крови, обдавая жаром тело, согревая душу, ударяя в голову и заставляя иначе воспринимать реальность. Он опьянён Ольгой. Два разных человека, они станут единым прямо сейчас, и им будет хорошо. Очень хорошо. Но они сдерживают себя, оттягивая на последний миг божественное не земное блаженство. Ещё чуть-чуть, и они шагнут за ту грань, где жизнь, как воздух, входит отдельными глотками, где каждый глоток равен самой жизни, где нет ничего постыдного и скверного, где только ты и она, где на краю бытия мутится сознание и, оторвавшись от плоти, срывается в пропасть, где сбиваются с ритма сердца, где, вдосталь испив желание, на пике страсти замирают тела, ловя каждой клеточкой, – вмещающей в себя всю вселенную, – ловя каждой своей клеточкой пульсацию жизни и растекающееся всевселенское наслаждение, и где звучит божественная музыка любви.

Ожидание уже выше их сил – её пальцы переплетаются с его пальцами…

Свершается таинство. Их души и их тела говорят на одном языке…

– Я зажгу свет? – после нескольких минут наступившей тишины спросил Алексей.

– Зажигай, – прозвучал в темноте усталый и счастливый голос Ольги.

Высвободив руку из-под её волос, Алексей потянулся к тумбочке, стоящей у изголовья кровати, нащупал на ней лампу и щёлкнул выключателем. Неяркий свет ночника озарил большую, кажущуюся огромной и совсем незнакомой, комнату с рисунками.

Алексей повернулся и посмотрел на Ольгу: девушка лежала на спине, закрытая до лица простынёй. Из-под самого обреза белой материи на него с удивлением смотрели огромные серо-голубые глаза. Он улыбнулся и тепло чмокнул её в торчащий из-под простыни нос:

– Что ты нового во мне увидела?

– Лёша, я, наверное, влюбилась, – таинственным голосом сообщила она.

– И кто же тот счастливчик? – беззаботно поинтересовался Алексей, просовывая руку под простыню и обнимая Ольгу.

– Я его совсем не знаю, – тем же голосом произнесла Ольга.

– Как это не знаешь? – возмутился Алексей. – Он тебя знает, а ты его – нет?

– Я даже не могу сказать, какой он? Он всегда поражает меня.

– Надеюсь, приятно поражает?

– Да уж… Только я в растерянности: что мне делать дальше?

– Жить.

– С ним?

– И с ним. И для него. Вместе. Он на это согласен, уж поверь мне. Так что ты ответишь ему?

– Не знаю. Я ещё не готова. Я пока этого себе даже не представляю…

– То же самое ты говорила и до нашей близости. Ничего не изменилось?

– Лёша, пойми, секс – это одно. Мне хорошо с тобой. Но чтобы жить вместе, надо многое поменять в моей жизни, и в твоей тоже. Я не могу быстро принимать такие важные решения.

– Когда-нибудь надо начинать. Давай попробуем.

– Вот ты сам сейчас сказал «попробуем». Для тебя это не серьёзно.

– Прости – оговорился. Попробуем, значит, будем начинать «притираться» друг к другу. Я в этом смысле.

– И где мы будем «пробовать притираться» – у тебя или у меня?

– Где захотим. У тебя квартирка побольше…

– Мне нужен кабинет для работы. Я привыкла к тишине…

– Значит, сделаем всё по высшему классу! Ведь теперь, Оленька, мы вместе. И ты – моя! – решительно прервал Алексей. – А я совсем не против того, чтобы у тебя здесь остаться. А хочешь, поживём у меня? Тишину я тебе обеспечу.

– Надолго? – Ольга высвободилась из-под его руки, смело скинула простыню, поднялась и направилась в ванную.

– А хоть бы и навсегда! – немного задержался с ответом он, глядя вслед обнажённой грации. Затем тихо присвистнул и с блаженной улыбкой потянулся.

– Можно мне в душ с тобой? – крикнул он, когда за Ольгой уже закрылась дверь ванной комнаты.

– Подожди. Я скоро выйду! – донеслось из-за двери.

Немного повалявшись в одиночестве, Алексей поднялся, отыскал возле телевизионной панели дистанционный пульт управления и, не одеваясь, уселся в кресло, решив подождать Ольгу у телевизора.

Поискав по разным каналам какой-нибудь фильм, Алексей, со вздохом разочарования, остановился на музыкальном канале. Но и там он не увидел ничего интересного для себя.

Сидя в кресле, он стал осматривать комнату. Его взор привлекла толстая чёрная папка с бумагами под журнальным столиком – как он понял, с Ольгиными рисунками – перетянутая резинкой.

Дотянувшись и сняв резинку, он развернул плотную обложку. Его взору открылась стопка чёрно-белых рисунков, изображающих… его самого. Сделанные в карандаше, где-то наспех, где-то в чётких, продуманных линиях, во весь рост, сидящим в машине, портрет в анфас, в профиль, с улыбкой и без – рисунков оказалось очень много. И все они, запечатлев движение, улыбку или взгляд, точно передавали характер Алексея. Но было в них и что-то такое, чего Алексей не замечал за собой раньше – какая-то не свойственная ему выразительность в глазах. «Значит, она видит меня таким!», – улыбнулся он, сделанному открытию. Перебрав все рисунки, Алексей аккуратно закрыл папку и положил её на место.

«Она любит меня! Любит! И полюбила не сегодня!», – радостно стучало в его голове.

«Любит! Любит! Любит!», – ликовала его душа.

Успокоив рвущееся из груди сердце, он встал и направился в ванную комнату, откуда доносились звуки льющегося душа и всплески воды.

Открыв дверь, он увидел за полупрозрачной запотевшей шторкой угадывающийся силуэт, и, отодвинув шторку, шагнул в белую эмалированную ванну.

– Ты чего? – не выключая воду, спросила Ольга, ощутив спиной его присутствие.

– Хочу принять душ. Можно к тебе?

– Я сейчас выйду.

– А я хочу к тебе. – Алексей заскочил под тёплый дождь, струящийся сверху, и прижался к Ольге.

– Ты не устала? – поинтересовался он, отпуская на свободу свои руки.

– А ты?.. Ну, Лёшка!.. Не безобразничай… – Она повернулась к нему лицом.

Теперь на них летели тысячи тёплых брызг, мешая смотреть друг на друга и говорить. Но они не двинулись с места, и она не противилась его ласкам.

– Мы ведь только начали…

– Сколько ты меня ещё собираешься истязать?

– Всю жизнь… любимая…

Такого с ней ещё не бывало. Она стонала, кричала, билась в кровати так, как никогда ещё в жизни. Он поцелуями глушил её крики. Но не мог долго сдерживаться и сам. Их неразделимое наслаждение длилось уже больше часа.

При включенном свете ночника они, мокрые и горячие, лежали, приходя в себя из беспамятства, возвращаясь из глубин космоса и ощущая