Читаем без скачивания Прыжок Ящера - Андрей Щупов

Присматриваясь к гостям «Южного», мы прокатили мимо заведения пару разиков и в конце концов припарковались на отдалении. Все это время я сидел с миниатюрным наушничками, напоминая зеленых тинэйджеров, днем и ночью не снимающих с пояса плейера. Август в своем нашпигованном аппаратурой фургоне разместился поблизости от ресторанчика. В его функции входило внимательно отслеживать качество радиоприема. Особый ретранслятор подчищал все слышимое, посылая сигнал на мою антенну. Пока, судя по всему, ничего интересного не происходило. Кое-какой народ уже подошел, болтали и «ботали» о делах скорбных, о последних поправках к нужным законам, о том, что стало труднее торговать водкой и соками. Разумеется, переживали по поводу обилия конкурентов, сердились, что помимо родной продукции густым потоком хлынула с востока китайская водка — не слишком хорошая, зато удивительно дешевая, что всегда значилось на Руси аргументом номер один. Кто-то, кажется, Кора, предложил выпить за покойного Капрала, но тост не поддержали, и я с удовлетворением понял, что урки находятся в напряжении.

И еще удалось подметить один немаловажный момент: никто не вел застолье, никто не пытался играть первую скрипку. Болтали вразнобой, и если зарвавшийся гость невзначай начинал повышать тон, ему тотчас давали укорот остальные. Хором. И это тоже представлялось замечательным! Нет лидера, стало быть, нет четкой программы. Чего стоит коллективное самоуправление, мы уже уяснили, наглядевшись парламентских баталий. А чем заканчивали учредительные собрания всех времен и народов — тоже прекрасно известно. Всегда заявлялся какой-нибудь Мюрат-Железняк и, изгально ухмыляясь, объявлял конец демократическому правлению. Что и говорить, роль приятная во всех отношениях! Возможно, таковую сегодня придется исполнить мне. Дескать, здравствуйте, господа бандерлоги! А вот и ваш любимый Ящер, не ждали?…

Достав болгарскую сигарету, я щелкнул зажигалкой, медленно прикурил. Увы, красивой затяжки не вышло. Я тут же поперхнулся. Гонтарь, сидящий впереди, недоуменно повернул голову, водитель тоже нахмурился. Они не слышали воровского трепа, а потому ничего, конечно, не поняли. У меня же в глазах поплыли разноцветные круги, пульс скачком подскочил выше сотни, и снова зашевелились на затылке волосы. Недавнее спокойствие враз пропало. После очередной фразы воровского авторитета в наушниках прозвучал рык. Тот самый, знакомый по прежним записям!

Я сидел с открытым ртом. Сигарета, приклеившись к нижней губе, бесхозно чадила дымком. Безумие продолжалось! Некто, сидя среди братвы, рокотал, а окружающие вели себе так, словно ничего не замечали! То есть когда незнакомец говорил, его слушали, но когда он астматически вздыхал… Мне стало страшно.

Помнится, тот же Август уверял, что это вообще не дыхание. И раз десять демонстрировал свои эксперименты с записями. Ускорял и замедлял, после чего голоса абонентов оставались, но разговаривали они с голимой пустотой. В тех местах, где должна была прослушиваться речь незнакомца или его басовитый всхлип, пленка фиксировала абсолютную тишину. По словам того же Августа, этому не было и НЕ МОГЛО быть объяснения.

Судорожно схватившись за рацию, я защелкал тангентой.

— Ты слышал?

Ответ Августа огорошил:

— Что именно, босс?

— Тот же голос! Помнишь, ты записывал?

С секундным замешательством собеседник отозвался:

— Возможно, я не заметил… Когда вы его услышали? В начале беседы или ближе к концу?

Я чуть было не подпрыгнул на сидении.

— Да вот прямо сейчас! У меня динамики в ушах! Ты что, действительно ничего не слышишь?

— Простите, босс… Может, у меня какие-то помехи?

Нет, он не издевался, за Августом подобное не водилось. Он действительно ничего не слышал! Но как, черт подери, это стало возможным? И главное — почему?!..

На мгновение я растерялся. Игра явно разворачивалась не по правилам. Тем более, что в первый раз чертово дыхание слышали все! Отчего же нынешний рык воспринимали только мои уши?

— Ты продолжаешь записывать?

— Разумеется, босс…

Я переключился, выйдя на рабочую частоту Дина.

— Але, Дин? Все меняется. Мы не будем дожидаться конца сходки. Я отправляюсь туда прямо сейчас, а вы, как было оговорено в первом варианте, окружаете здание, поднимаетесь на крышу и проникаете внутрь.

— Что-то случилось, босс?

— Там сидит некто, кого мы ни в коем случае не должны упустить. Мы давно уже его пасем.

— О ком вы говорите, босс?

— О том мерзавце, что прикончил ребят Флопа. Его надо взять во что бы то ни стало!

— Есть какие-то особые приметы?

— Только голос. Мы писали эту сволочь на пленку, но еще ни разу не видели. Но он там, среди братков, это точно!

— Может, вам не ходить туда вовсе?

— Ничего мне не сделается, загляну. Пойми, мне необходимо увидеть этого гада! Десять минут, Дин! Все, что мне требуется! А потом начинай.

— Это опасно, босс. Не забывайте, у вас нога!

— У меня две ноги! Так что переживем. Или ты не веришь в успех?

Дин недовольно засопел.

— Все не так просто. Возле центрального входа у них люди, кругом фонари, освещенные окна. Будет довольно сложно к ним пробраться.

— Брось! Для твоих парней это семечки!

— Да, но я не исключаю, что и в самом ресторане затаилось десятка полтора «боингов».

— С каких это пор ты стал бояться чужих «боингов»?

— Я не боюсь, но… Устраивать заварушку в самом центре города без надлежащей подготовки — согласитесь, это…

— Черт возьми, Дин! План ресторана у тебя в руках — в ста ракурсах и разрезах. Это не Белый Дом и даже не «Харбин»! В случае чего чекисты нас прикроют. Чего тебе еще надо?

— Всего-навсего высказываю опасение. По-моему, вам не стоит соваться туда.

— Со мной будет Гонтарь, так что выкрутимся. Все! Следи за входом. Как только Август передаст, что я упомянул вслух Розалию, начинай. Все, как договаривались раньше.

— Я понял, босс.

— Все! До связи! — Отключив рацию и сорвав с головы наушники, я проверил пристегнутый к кисти германский нож с пятнадцатью выбрасываемыми лезвиями, вместо любимой «Беретты» сунул в подмышечную кобуру «Макаров». Оружие так и так придется дарить на входе, а в кутерьме все, бывает, теряется. Как бы то ни было, рассчитывать придется главным образом на нож.

На нож и на Гонтаря…

Глава 24

"Нам грубиянов не надо. Мы сами

грубияны."

Они ждали меня, это было видно. На иных лицах проступило облегчение, на иных — пугливое беспокойство. Тому имелись веские объяснения. Питон Каа вторгся в гнездилище бандерлогов, — последние, воленс-неволенс, вынуждены были реагировать. Всякое собрание представляет собой шоу, и воровская встреча не составляла исключения. Кто-то из присутствующих старательно изображал холодное презрение, кто-то разглядывал меня, как выпущенного на улицы медведя, и лишь троица, воседающая во главе стола осталась внешне безличной.

Как я и полагал, сидели здесь не одни только «синие», очень уж скромной вышла бы компания. Для веса пригласили Барикова и Османа, Лангуста и Плешивого. Чистокровными ворами можно было назвать, пожалуй, только Танцора с Корой. Нескольких человек я не знал вовсе. Зазвали, должно быть, из дальнего и ближнего зарубежья, что, разумеется, осложняло дело, но не слишком. Так или иначе, но компания подобралась пестрая, и объединить всех за одним столом могла лишь особая причина. Под этой самой причиной подразумевали меня, и, вероятно, они были правы.

Гонтарь скромно присел у стены, немедленно оказавшись в окружении полудюжины «мальчиков с шкафчиков». Судя по его физиономии подобное соседство его не слишком взволновало, хотя комплекция мальчиков заслуживала самого пристального внимания. Впрочем, у меня были свои соседи и свои проблемы. Место мне отвели чуть поодаль от стола, точно подсудимому. Немного обидно, зато удобно. Для Дина и его парней. Тем не менее сам себя я считал гостем, а потому, проявляя самостоятельность, отважно подхватил приготовленный мне стул и передвинул таким образом, что Коре с Танцором поневоле пришлось повернуть головы. Ничего, ребятки, полезно! Покрутитесь! Шейки зажиревшие разомните, позвонки.

Устраивая поудобнее зудящую ногу, я продолжал цепко изучать собравшихся. Посмотреть было на кого. Типажи в массе своей подобрались редкостные. Жизнь прожить — не поле перейти, и любимое хобби наложило весомый отпечаток на лица всех присутствующих. Не заглядывая в милицейские протоколы и не прибегая к телепатии, можно было с уверенностью сказать, кто есть кто. В какие смокинги волков не ряди, звериная суть все равно вылезет наружу. Впрочем, то же самое я мог бы сказать и о себе. Не вслух, но вполне честно.

Судя по всему, цветущий мой вид произвел на хозяев удручающее впечатление. Уверен, многие из них не чаяли увидеть меня здесь вовсе. Наверняка рассчитывали, что не приду или НЕ В СОСТОЯНИИ буду прийти. Однако ожидаемых шрамов они не узрели, болезненного состояния не углядели, как не впивались в мое лицо пытливыми взглядами. Я отвечал им благостной улыбкой повара в столовой, без зазрения совести усугубляя их печаль, кое-кого, вероятно, повергая в настоящее смятение. Питон Каа наконец-то пустил в ход секретное оружие. Я не перенапрягался, однако лобные доли все же начинали ощутимо ныть. Смотреть мне в глаза долее двух-трех секунд у этих героев не получалось. Ребяток можно было понять. Появись такая необходимость, я бы запросто приподнял сейчас не коробок, а пепельницу. Подходящее состояние помогало настраиваться на нужный лад. А посему мое появление вряд ли пришлось им по сердцу — даже тем, кто не еще испытал режущей кротости моих глаз. Что и говорить, неважный посетил их сегодня гость. Неуютный, злой, непонятный. Тем более непонятный, что о подробностях автокатастрофы все они наверняка были наслышан. И сколько же добрых надежд возлагали, должно быть, на последствия аварии, сколько чаяний возносили к своим багровым алтарям. Но малость не вышло. То есть вышло, да как-то не так. Впору было посмеяться, но я ограничивался все той же зловещей улыбкой. Ящер, полезно будет напомнить, господа бандерлоги, принадлежит к тому же семейству, что неуничтожимая саламандра! Не читаете литературы, а зря! Очень и очень зря!