До конца дней своих такие же письма получал живший в Брэдфорде сын капитана Бриггса — Артур Бриггс.
Судьба экипажа «Марии Целесты» продолжает волновать людей и поныне. Фантазия не знает границ — это порождает каждый год все новые версии и гипотезы.
Одни исследователи убеждены, что вся эта запутанная история была результатом детальной и основательной подготовки Бриггсом и Морхаузом еще до выхода в море. Мистификация удалась — следственная комиссия английского адмиралтейства стала в тупик, а страховое вознаграждение, притом немалое, было получено. Другие считают, что в последнюю минуту Морхауз, решив, что афера может быть раскрыта, изменил задуманный план действий и поручил своему штурману убить всех, кто находился на борту «Марии Целесты». Сторонники этой версии основывают свою гипотезу на следующих фактах.
Возникновение всех этих тринадцати «почему» может быть объяснено только тем, что их создали умышленно, чтобы сбить с толку даже самых квалифицированных сыщиков.
Вскоре после окончания следствия в Гибралтаре из здания суда была похищена часть следственных материалов, включая судовой журнал «Марии Целесты».
Спустя много лет стало известно, что многие из этих документов оказались у сына капитана «Деи Грации» — Гарри Морхауза. Отец его умер в 1905 году. Гарри Морхауз сейчас живет в Нью-Йорке. Он управляющий гостиницей «Элайси». Когда, еще в тридцатых годах, один из американских морских историков обратился к нему с просьбой разрешить ознакомиться с документами, относящимися к делу «Марии Целесты», Морхауз-младший заявил, что весь семейный архив погиб при пожаре.
Одна из самых любопытных современных версий — гипотеза американца Кобба, племянника Бриггса. Говорят, что Кобб каким-то образом сумел на время заполучить у сына капитану Морхауза семейный архив и изучить все материалы, относящиеся к тайне «Марии Целесты». Версия Кобба изложена на страницах его книги «Розовый коттедж», изданной в Америке в 1940 году. Вот вкратце его гипотеза.
Причина трагедии — груз «Марии Целесты». Тысяча семьсот деревянных бочек со спиртом не были герметично закрыты. 24 ноября 1872 года в кормовом трюме бригантины произошел взрыв скопившихся паров спирта. Взрыв этот был небольшим, и деревянные люковые крышки остались на месте. Бриггс приказал проветрить трюм — матросы сняли люковые крышки. Позже в носовом трюме также взорвались пары спирта… Этот взрыв был сильнее первого — люковые крышки, отброшенные взрывной волной, оказались перевернутыми.
Бриггс, решив, что через несколько минут бригантина взлетит на воздух, дал команду немедленно спустить шлюпку. Все это происходило в обстановке наступившей паники. По всей вероятности, первыми в шлюпку сели жена капитана, его дочь, штурман Ричардсон и один из матросов. Бриггс бросился к себе в каюту, в спешке собрал судовые документы, взял хронометр и секстант, забыв при этом о судовом журнале. Кок в это время брал с камбуза провизию для шлюпки (вот почему на «Марии Целесте» не нашли следов приготовленной пищи).
Вероятно Бриггс не намеревался совсем покинуть бригантину — он просто хотел переждать взрыв на достаточно безопасном расстоянии. Для этого шлюпке нужно было отойти на 100–150 метров. Но буксировочного каната такой длины на «Марии Целесте» не оказалось. Второй штурман, Джиллинг, с матросом отцепили для этой цели дерик-фал — длинную снасть, которой поднимают косой парус. Вот почему на грот-мачте «Марии Целесты» парус был спущен.
Когда отцепили дерик-фал и все сели в шлюпку, Бриггс вспомнил, что не взял с собой компаса. Матрос, которому это было поручено сделать, охваченный паникой, в спешке погнул нактоуз и уронил компас на палубу.
Шлюпка, быстро отойдя от бригантины примерно на 130 метров, удерживалась на буксире. «Мария Целеста» дрейфовала, так как паруса фок-мачты были поставлены соответствующим образом. Сидя в шлюпке, все ждали третьего, сильного, взрыва. Но Бриггс не учел, что третьего взрыва не могло практически произойти, потому что оба трюма уже были вскрыты и пары спирта улетучились. Никто не заметил, как ветер неожиданно изменил направление и наполнил паруса бригантины. «Мария Целеста» быстро набрала ход, а тяжелая, перегруженная людьми шлюпка стояла на месте. Дерик-фал натянулся и лопнул. Шлюпка не смогла на веслах догнать бригантину. «Мария Целеста» ушла на восток. А шлюпка Бриггса исчезла в безбрежных просторах Атлантики…
Роберт ЯНГ
СРУБИТЬ ДЕРЕВО
Рисунки Г. НОВОЖИЛОВА
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
В последнюю минуту перед подъемом Стронг повернул древолифт с таким расчетом, чтобы оказаться спиной к стволу. Чем меньше он будет сейчас смотреть на дерево, тем лучше. Но лифт, не пройдя и ста футов, возвратился в исходное положение. Нравилось это Стронгу или нет, дерево решило навязать ему свое общество с самого начала.
Ствол находился от него футах в пятнадцати. Более всего он напоминал Стронгу скалу, выпуклую живую скалу с буграми коры и трещинами — эдакую древесную стену, уходящую ввысь, в величественное зеленое облако листвы.
Он не собирался глядеть вверх, но глаза его сами поднялись вдоль ствола. Он быстро опустил их. Чтобы обрести внутреннее равновесие, он посмотрел вниз: там, на постепенно уменьшавшейся деревенской площади, виднелись знакомые фигуры его трех компаньонов.
Сухр и Блюскиз, покуривая свои первые утренние сигареты, стояли на древнем могильном холме. Стронг поднялся слишком высоко и не видел выражения их лиц, но он почти не сомневался, что тупые черты Сухра дышали упрямством, а на лице Блюскиза было его «буйволово выражение». Райт был примерно в ста футах от подножия дерева, у пульта управления лебедкой. Лицо его наверняка оставалось таким же, как всегда: странная смесь доброты и решительности — разве что оно чуточку напряглось от волнения. Физиономия, по которой безошибочно угадывался руководитель.
Стронг перевел взгляд на домики, окружавшие площадь. Сверху они выглядели еще очаровательнее. В золотисто-багровом сиянии Омикрона Сети яркими, красками переливались коньки крыш, многоцветные зайчики танцевали на пряничных фасадах. В ближайших домиках сейчас, конечно, никого не было. Деревня в радиусе трехсот футов от подножия дерева опустела, и эту часть ее огородили веревкой. Но когда Стронг глянул на домики, ему в голову пришла фантастическая мысль: ночью в них поселились феи и теперь вовсю хозяйничают там.
Эта мысль развлекла его, но ненадолго. Ее спугнула процессия огромных транспортировщиков древесины; они въехали на площадь и выстроились в длинную очередь.
