и играет весьма важную роль - не пускает к поверхности Земли самую опасную для всего живого на Земле жест- 1 кую часть этих самых ультрафиолетовых лучей. Каждый потерянный процент озона усиливает вредное биологическое действия Солнца на два процента! За двадцать лет его количество уменьшилось на 7 процентов, значит, на 14 процентов возросла опасность рака кожи и многих других известных и неизвестных заболеваний, повреждений в живых организмах Земли.
Уже заключены международные соглашения о добровольной перестройке всеми странами многих технологических процессов, повинных в повреждении озоносферы планеты. Например, Киотский протокол, ратифицированный недавно Россией (и не ратифицированный США). Синтетический, газ фреон, антагонист озона, главный агрессор в озоносфере, заменяют в спреях и холодильниках в широких масштабах другими, не столь вредными для озона газами. Пытаются обуздать добытчиков природного газа - его тоже нельзя упускать в атмосферу. Но на графиках ученых пока не заметно результата этих усилий - спасительного перегиба опасной кривой. Довольно круто она забирает вверх, и, что самое неприятное, все чаще там и сям по земному шару вдруг возникают местные аномалии, «озонные дыры», где неделями, а то и месяцами в силу каких-то еще не исследованных причин озона и вовсе подолгу почти нет, где опасно находиться всему живому.
Проблема углекислого газа - это не просто проблема выжигания человеком газа жизни, кислорода и замещения его негодным для дыхания газом. Это - тоже проблема, но не самого близкого будущего. Страшней другое. Углекислый газ порождает парниковый эффект, что усиливает тенденции глобального потепления климата, делает это потепление слишком быстрым, настолько, что его начинают ощущать как непосредственную угрозу даже малочувствительные к таким вещам чиновники, то бишь правительства разных стран и международные организации. Тают ледники, расширяется от разогрева вода в океане, море начинает наступать на густо заселенные берега островов и континентов. За двести последних лет количество углекислого газа в атмосфере возросло на треть. А за двадцать последних лет - на 13 %! Процесс идет по экспоненте, с ускорением. Это - катастрофа, на борьбу с которой человечество скоро начнет тратить больше, чем на военно-промышленный комплекс в разгар холодной войны
Литосфера. Многие геологи считали, что она «выпадает» из циклических процессов. Она наверху, потому что, дескать, легче подстилающей ее мантии; раз выделившись из мантии, литосфера уже не может утонуть снова. Но вот пришла тектоника плит, нашли, нащупали затонувшие, подобные. бревнам-топлякам, куски литосферы (правда, только океанической) в мантии. Сегодня необратимо выделившейся, непотопляемой считают только континентальную литосферу. Но где гарантия, что другие ученые в другое время не оспорят и это представление, о непотопляемости континентальной литосферы, о ее предназначении стать свидетелем конца света?
Земля-сердце
Была теория контракции, сжатия планеты. Согласно ей горы на Земле - как морщины на коже высохшей компотной груши. Эта теория господствовала, когда считали, что Земля возникла при остывании огненного шара. Жар Земли улетучивался с поверхности, образуя корку, и прятался в сокровенных недрах, а застывшая корка коробилась, дыбя горные системы.
Но потом открыли радиоактивный разогрев недр планеты и еще - явные следы растяжений в коре Земли, никак не объяснимых с точки зрения теории контракции. И появилась противоположная точка зрения - теория расширяющейся Земли, столкнувшаяся тоже с немалыми трудностями.
И вот группа геологов - американец У. Бэчер, российские геологи В.А. Обручев и М.А. Усов - объединяет две эти враждующие однонаправленные теории в одну сверхциклическую теорию. Земля - это большое бьющееся «живое» сердце! Ее биение - это смена процессов сжатия, преобладающих в земной коре в эпохи роста гор, складчатых систем, процессами растягивания, когда на огромном протяжении лопается земная кора, изливаются лавы, растягиваются и прогибаются, затопляясь мелкими морями, равнины континентов.
Рамки «кардиологической» теории гибки. Они позволяют вместить очень многие «экзотические» гипотезы, примиряя непримиримое.
Мобилизм. Континенты могут двигаться на пульсирующем шаре. И даже обязательно будут двигаться! Как говорил В.А. Обручев, во время пульсации «каждый раз происходит действительное перемещение континентальных масс на поверхности».
Дело в том, что, когда идет стадия расширения, земная кора лопается не где попало, а чаще в самом слабом месте, чаще там, где она уже лопалась «в прошлый раз». И берега такой трещины, раздвинувшиеся в прошлые фазы расширения, раздвинутся еще больше. При последующем сжатии эти берега не сомкнутся: они уже заполнены молодой, прочной на сжатие, застывшей корой, образованной излившейся магмой.
Сжатие проявит себя на других, податливых именно к сжатию участках коры. И на планете вырастут могучие цепи очередного горообразовательного периода.
Возьмем лист бумаги. Мы можем сделать из него горную складку двумя способами. Если поднимем пальцем или карандашом его центральную часть - и если сдвинем навстречу его противоположные стороны.
Среди тектонистов было две школы. Одна утверждала, что все горы возникли первым путем. Это были «вертикалисты». Вторая школа - «горизонталисты» - считала, что горы возникают путем бокового, горизонтального сжатия. Пишущий эти строки всегда был «горизонталистом». А его мать, заслуженный ученый, доктор наук, так и осталась «вертикалисткой».
«Пульсирующая» теория легко объединяла противников. «Просто» процесс горообразования разбивается на два этапа - горизонтальный и вертикальный.
Сначала горы дыбятся под боковым напором сжимаемых глыб. При этом кора изгибается, ломается как вверх, к небу, так и «внутрь», к центру планеты.
Но вот сжатие ослабевает, даже начинается фаза расширения Земли, а горообразование продолжается!
Теперь в силу вступил принцип изостазии. Кора «плавает» на мантии. И если она слишком глубоко «окунулась» в текучую ее твердь, она начнет всплывать. И вот на смену горизонтальным тектоническим силам приходят вертикальные. Восстанавливая после напряженной эпохи сжатия утраченное изостатическое равновесие, кора медленно всплывает в одних местах и опускается в других (там, где она слишком сильно изогнулась вверх).
Сейчас геологи видят чаще вертикальные движения. Следы горизонтальных встречаются в основном в смятых пластах уже воздвигнутых горных цепей. Значит, очередная эпоха сжатия близится к концу; через сотни тысяч, миллионы лет изостатическое равновесие восстановится. Горы начнут разрушаться. Равнины - прогибаться и опускаться под уровень моря. На лице Земли появится огромное число новых вулканов. Это, кстати, тоже одно из достижений теории пульсации. Все другие теории не могли объяснить, почему вспышки вулканической активности земной коры не совпадали во времени с максимальным ростом гор. А здесь все ясно. Вулканизм есть выражение временной победы расширения, говорил М. Усов, один из создателей теории.
Встроится ли она, теория пульсации, в грядущую непротиворечивую и все объясняющую геологическую теорию, которая пока явно строится на фундаменте новейшего мобилизма?
У теории пульсирующей Земли есть слабые места. Одно из них - загадочность
