— Хорошо, только отдай его мне так, чтобы никто не видел, — шепнула Ингрид. — Эрнст ничего не знает о нем.
— Почему же я слышал, как он называл тебя своей ведьмой?
— Это за мой облик. Он не знает, что я и в самом деле умею колдовать. Однажды я попыталась рассказать ему об этом, но он только смеялся. Эрнст не верит в чудеса.
— И ты не показала ему, на что ты способна?
— Нет, я не хочу потерять его! Он дает мне все, что только может дать мужчина: он мой верный защитник и помощник, интересный собеседник и нежный любовник.
— Надеюсь, ты любишь его? — тихо спросил Дан.
— Люблю, но по-своему, — призналась Ингрид. — Как я люблю Даниэля, родных и всех, кого считаю достойными своей привязанности.
— Ну, это не так-то мало. С твоей любовью к близким не сравнится ничто, ты любишь их самозабвенно. Но, наверное, правильно про тебя говорят, что ты, как и Суль, не способна страстно влюбиться в мужчину.
Ингрид опустила голову.
— Я тоже так думаю. Я горячо люблю своих близких, в том числе и Эрнста. Но настоящей, безумной страсти к мужчине я никогда не испытывала. Я только слышала про такое.
Дан искоса посмотрел на нее.
— Так оно, пожалуй, и лучше. Я не хотел бы увидеть Суль или тебя, пылающих страстью к мужчине. Это было бы опасно для всех.
— Наверное, ты прав, — серьезно согласилась Ингрид. — Хотя Суль и так была достаточно опасна. Надеюсь, про меня этого не скажет никто.
— Куда тебе до Суль. — Дан улыбнулся. — А после рождения Даниэля ты и вовсе стала спокойной.
— И особенно после того, как в моей жизни появился Эрнст.
Ингрид задумалась. А до того? Ведь она чуть не свернула с правильного пути. Ведь в смерти Тура Эгиля есть и ее вина. И мадам Андерсен, которой наверняка отрубили голову. И Эфросинии. Ингрид чудом избежала судьбы Суль.
Она быстро прогнала от себя эти неприятные мысли.
По дороге в Норвегию Ингрид отдала Даниэлю корень мандрагоры. Это случилось на постоялом дворе, Эрнст пошел заказать обед, и Ингрид с Даниэлем остались вдвоем.
Даниэль взвесил корень в руке. Ингрид только что рассказала ему, как корень влияет на его жизнь.
— Теперь я хочу всегда носить его на себе, — торжественно заявил Даниэль. — Я уже достаточно взрослый.
— Конечно, взрослый. Этот корень обладает огромной силой. Он защитит тебя от всех бед. Дан должен был дать тебе его, когда ты был в школе, тогда тебя никто и пальцем не тронул бы.
— Неужели такое возможно?
— Того, кому корень мандрагоры служит и кого он любит, он защищает от недобрых людей.
— Я буду беречь его.
— Чем бережнее ты будешь к нему относиться, тем больше он будет предан и благодарен тебе. А сейчас нам пора идти вниз обедать. Эрнст ждет нас. Он тебе нравится? — робко спросила Ингрид, словно мнение Даниэля имело для нее решающее значение.
— Эрнст хороший человек, — спокойно ответил Даниэль.
Ингрид благодарно взъерошила ему волосы.
— Ты тоже ему нравишься.
Ингрид спустилась вперед, а Даниэль задержался, надевая корень на шею. Прикосновение мандрагоры к коже было ему приятно. Казалось, магический корень нашел наконец свое место.
Далеко не всем за минувшие века прикосновение мандрагоры доставляло удовольствие. Многим казалось, что корень, точно живой, беспокойно шевелится у них на теле.
«Я возьму тебя с собой в дикую страну Таран-гай, — думал Даниэль. — И я поеду туда, чтобы там ни говорили отец с матерью. Пусть этот корень защитит меня в борьбе с Тенгелем Злым».
Все получилось не так, как хотел Дан.
Не откладывая, в 1732 году, он через шведские власти обратился к русскому правительству с просьбой разрешить ему экспедицию в арктические районы Сибири. Он был ботаник, натуралист, работал под руководством профессора Улофа Рюдбека-младшего и знал Карла Линнея, оба эти ученые дали ему блестящие рекомендации. Дан собирался на шхуне обогнуть Кольский полуостров и попасть в Архангельск.
Он спешил, ему хотелось отправиться в путь как можно раньше, чтобы Даниэль по малолетству не мог поехать вместе с ним.
Однако Дану пришлось долго ждать ответа, он не мог напоминать о своей просьбе чаще, чем раз в полгода. Таким образом прошло больше двух лет. Наконец пришел решительный отказ. Политическая ситуация не располагала к таким пустым затеям, как исследование природы в незнакомых землях.
Дану никогда не было особого дела до отношений между разными странами. Теперь он с удивлением обнаружил, что жизнь на Востоке не стоит на месте: русские воевали с Турцией, и шведы были готовы напасть на ослабленную войной Россию через Финляндию.
Стоило ли удивляться, что царь не желал присутствия шведского ученого на своей земле, какие бы мирные цели тот ни преследовал.
Прожив в Гростенсхольме несколько лет, Даниэль вернулся в Швецию. В Гростенсхольме все было в порядке, только Тристан не мог больше противостоять неумолимо надвигавшейся старости. Кроме него, все в его поколении уже умерли, сам он продержался так долго лишь благодаря заботам своей молодой жены.
Даниэль сильно вырос, Дан и все остальные с трудом узнали его. У него появился низкий голос, он раздался в плечах, глаза и выражение лица говорили о бесстрашии и уверенности в себе.
«А ведь он был зачат благодаря колдовскому напитку, — растерянно думал Дан. — И в этом напитке был крохотный кусочек корня мандрагоры. Его родители не испытывали друг к другу ни чувственной страсти, ни сердечной любви. Между ними была только дружеская привязанность, однако, глядя на Даниэля, этого ни за что не скажешь. Воистину, силы творения могут подчас действовать вслепую».
Даниэль собирался серьезно заняться наукой.
Но все вышло иначе. Политическая ситуация обострилась — Швеция снова была втянута в войну.
Ёран Оксенштерн, офицер высокого ранга, не мог остаться дома. Он должен был явиться вместе со своим вооруженным отрядом. Среди прочих, с ним должен был явиться и Дан Линд из рода Людей Льда. И Даниэль, сын Дана. Отец возражал против этого, говорил, что Даниэль еще ребенок, но это уже давно было не так, Даниэль превратился в пышущего здоровьем юношу.
Сам Даниэль был спокоен. Он надел на шею корень мандрагоры и собрал свои нехитрые пожитки.
Спустя несколько месяцев, а точнее 23 августа 1741 года, они трое, Ёран Оксенштерн, Дан и Даниэль, находились в Виллманстранде в Южной Финляндии. Они старались не разлучаться, Оксенштерну было спокойно, когда Дан и Даниэль были рядом. Им уже пришлось участвовать в нескольких небольших сражениях. Но потом все осложнилось.
Капитан Оксенштерн со своими солдатами оказался в русских тисках. Русских было одиннадцать тысяч, шведов одиннадцать сотен. Предсказать конец этой битвы было нетрудно. Несмотря на пришедшее подкрепление в четыре тысячи человек, шведы были разбиты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
