Вскоре осоловевший от съеденного и выпитого конец стола, где находились Вайд и Ларго, завел песню, сведшую на нет все усилия музыкантов развлечь пирующих.
Давай наполним кружки, брат,Наполним элем кружки.Давай напьемся в эту ночьНа дружеской пирушке.
Похоже, эта незамысловатая песня была своеобразным гимном аквилонских солдат – по крайней мере, ее знали практически все, и сейчас с увлечением подхватывали простой мотив.
Забудем мы с тобою, брат,О чем не забывают:Об алых каплях, что с клинкаХолодного стекают,О стылом ветре, о дождеИ о песках зыбучих,О том, как воет ураганСрываясь с горной кручи.О мокрой палубе галер,Нехоженых дорогах,О том, как ждет старушка-матьУ отчего порога.
Вайд с удивлением понял, что грубовато-сентиментальные слова песни, призванной выжимать слезу из подвыпивших вояк, тронули его до глубины души. Вайд смотрел на панибратски обнявших друг друга за плечи офицеров и рядовых, поющих с вдохновенными лицами, и чувствовал непонятную горечь оттого, что никогда не будет способен ощутить того единения, что охватило сейчас этих людей. Их призвание – идти строем по широкому пути, повинуясь сильной руке, дорога же Вайда узка и извилиста, и суждена лишь ему одному. Его побед никто не оценит, и в неудачах помощи ждать неоткуда… Вайд почувствовал, как в носу у него защипало от благородного чувства жалости к самому себе.
Налей еще мне эля, брат,Подпой мне эту песню,Красотку крепче обними —Недолго быть вам вместе.Ведь ты – солдат, и я – солдат,И Смерть нас не забудет.В поход нас завтра кликнут, брат,А дальше – будь что будет!
Окончание песни превратилось в восторженный рев. Вайд взглянул на короля. Конан сидел, постукивая в такт песне по столу золотым кубком, однако лицо у него было усталым.
«Он же не спал две ночи,» – подумалось молодому человеку.
Вайд поднялся, не отвлекая Ларго, смакующего ухваченный им маковый пирожок, и подошел к Конану. Тот поднял глаза на своего бывшего юнгу и махнул рукой, чтобы ему освободили место в начале стола.
– Это вы с тем обожженным мастером разнесли немедийский таран? – спросил киммериец.
– Мы, – подтвердил Вайд. – А что, хочешь меня наградить?
– Тебя-то за что? – проворчал Конан. – Песок не ты придумал.
– Но именно я догадался бросить бочонок в таран, – с похвальной скромностью ответил Вайд и вздохнул: – Ты, капитан, никогда не старался оценить по достоинству мой ум.
– Было бы над чем стараться, – беззлобно буркнул Конан. – К тому же, аквилонская казна сейчас истощена.
– Вот-вот, – кивнул головой Вайд. – Знакомая песня. Стараешься, стараешься, а потом выясняется, что денег нет и не было…
Их беседу прервал подошедший к королю Просперо.
– Только что прибыл гонец от графа Троцеро, – сообщил принц. – Говорит, что выехал из Пуантена пять дней назад. Старина Троцеро, наслышавшись о наших бедах, собрал войско и идет в Тарантию, чтобы помочь навести порядок, – Просперо довольно улыбнулся. – Пуантенцы умеют хранить верность, Ваше Величество!
– Если б все бароны были такими, как Троцеро! – воскликнул Конан, сжав в руке кубок.
– Тогда они не были бы баронами, мой друг, – фамильярно заметил Просперо. – Что передать гонцу?
– Пусть отправляется к Троцеро и сообщит ему о нападении немедийцев – они могут повторить попытку, – сказал король. – И еще – необходимо, чтобы по пути к нам граф собирал продовольствие для столицы. Если крестьяне не отдадут добровольно – отобрать силой! Голод для города опасней, чем демоны.
– Я понял, мой король, – наклонил голову принц. – Думаю, с приходом Троцеро беспорядки в Тарантии прекратятся, и можно будет наладить подвоз хлеба из других провинций, пока крестьяне не вернутся в свои дома. А там, глядишь, и с демонами справимся!
Просперо вышел, а Конан вновь о чем-то задумался. Вайд кашлянул, привлекая внимание короля.
– Я, собственно, подошел попрощаться, Конан, – сообщил Вайд и усмехнулся: – Спасибо за гостеприимство и предоставленную возможность поучаствовать в обороне города. Незабываемые впечатления… Больше я на сушу – ни ногой! По сравнению с этим наши морские вылазки выглядят тихими и безобидными забавами.
– Попрощаться? – озадаченно повторил киммериец. – Куда это ты собрался, Крысенок?
– Как куда? – в свою очередь удивился Вайд. – Закрывать Портал, конечно. Завтра с утра и отправлюсь, если удастся увести с твоей конюшни хоть пару лошадей. Кстати, у меня есть к тебе одна просьба. Если… ну, если я не вернусь – позаботься о…
– Подожди, – прервал его Конан. – Ты опять за свое – один против всех?
– А что, кто-то в здравом уме согласится сопровождать меня в этот ваш Руазель? – в голосе Вайда невольно прозвучал сарказм.
– В одиночку ты погибнешь, не добравшись даже до опушки, – непререкаемым тоном заявил киммериец. – Мы соберем небольшой отряд – скажем, человек девять – и выедем завтра или через день на рассвете, чтобы засветло добраться до места. А там уж ты сам сообразишь, что делать.
– Мы? – Вайд поднял брови. – Не имеешь ли ты в виду, что…
– Имею, – отрезал Конан. – Аквилония, если ты еще не забыл – мое королевство, и все, что здесь происходит, меня касается. Я намерен поехать с тобой и во всем разобраться.
– Ты мог бы больше доверять своему Крысенку, мой король, – пробормотал Вайд и опустил глаза, чтобы скрыть мелькнувшую в них радость.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Несмотря на желание Вайда отправиться в Руазель и покончить с Порталом как можно скорее, отъезд пришлось отложить на три дня. Это произошло из-за того, что у короля оказалось даже больше дел, чем он сам мог представить. Разоренная демонами и осадой Тарантия требовала внимания. Необходимо было подтянуть дисциплину в войсках, наладить охрану порядка городской стражей, позаботиться о запасах на случай повторного нападения. Зашевелились укрывшиеся в провинциях бароны, прознавшие о победе над армией немедийцев и об ожидающейся поддержке Конана графом Троцеро и размышляющие теперь, не поторопились ли они с выводами насчет несостоятельности короля-варвара.
Вайд эти дни тоже не сидел без дела. С утра до ночи пропадал он в мастерской Энгуса, который по особому королевскому заказу спешно изготавливал «гремучий песок» для отряда, отправляющегося в Руазельский лес. Идея использовать изобретение мастера против демонов пришла в голову, как ни странно, Ларго. Рассудив, что против сильных, но не слишком сообразительных тварей это оружие будет куда эффективней мечей, Ларго предложил захватить с собой бочонки с «гремучим песком» на случай нападения чудовищ. И теперь под руководством мастера Энгуса Вайд вместе с освобожденным на это время от службы Ларго и еще тридцатью солдатами раскладывал для просушки на солнце селитру и разминал комочки желтоватого рассыпчатого вещества, которое мастер именовал серой. Сам Энгус занимался взвешиванием подготовленных его помощниками компонентов, которые потом осторожно и тщательно смешивали в определенных пропорциях тощие хмурые подмастерья.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
