«В небесные дали ушел минарет…»
В небесные дали ушел минарет.Пушистые, царские светятся вербы.Российская бродит весна на дворе.Куда тебя клонит, мой век двадцать первый?Всё спешка и шум в переходах метро,шикарные розы в пластмассовых вазах.Сограждане, будемте делать добро —вот здесь и сейчас, непосредственно, сразу.Заморской едой безо всяких проблемдавайте накормим бомжа и пиита.Сограждане, эта округлая «м»и в Африке символ теперь общепита.В пространстве Вселенной, пустом и кривом,героем в поношенных джинсах с дырою,забавно себя ощущать в мировомконтексте, ища, как пропавшую Трою,свой правильный город и свой огород,в котором уж некуда складывать камни,но есть чем дышать, и такой кислороднигде окромя не найти никогда мне.
Ли Рё-Нэн
(20 лет, Сергиев Посад)
«Я жила обычною женщиной…»
Я жила обычною женщиной,напевала грустные песенки,а когда вернулась, услышала —песни крутят по радио.
Я сажала деревья в садике,укрывалась листвой от холода,но сказала соседка старая —мое дерево выросло.
Я любила своих родителей —кроме них, любить было некого,но сказали на тихом кладбище:моя дочь похоронена.
Уходила на пару месяцев,воротилась через столетие.Двери заперты, деться некуда —стану деревом под своим окном.
Темной ночью срубили дерево.Ранним утром подняли на руки.Ровно в полдень сожгли до щепочкида развеяли пепел по ветру.
Не ищите меня на западе.Не зовите меня на севере.Я повсюду — в земле и в воздухе,только голос мой не услышать вам.
* * *
«Мы опять не узнали друг друга в толпе…»
Н. Р.
Мы опять не узнали друг друга в толпе,мы опять разошлись, не поладив с судьбой.Я устала звонить и скучать по тебе.Я забыла, как пишется нежное «мой».
Я привыкла к звучанию слова «чужой».Пусть другая целует оплавленный рот.Пусть другая хранит твой некрепкий покой.Пусть другая, расплакавшись, ночью уйдет.
Мотыльком у свечи догораю за час.Пусть другая лелеет мое божество.Пусть другая допишет короткий рассказ —ну а мне до рассвета всего ничего…
* * *
«Дай мне, Боже, силу и смелость…»
Ученику
Дай мне, Боже, силу и смелость,обогрей хоть раз у огня,чтобы я его не жалела —человека, что любит меня.
Дай мне, Боже, кошачьи повадки,чтобы крепла моя броня,чтобы я победила в схваткечеловека, что любит меня.
Чтобы я одна не осталась,грубея день ото дня,дай мне, Боже, самую малость —человека, что любит меня.
Наталья Гущина
(19 лет, Калуга)
Стояние на Угре
Дороги вьются лентами победными,Стоят курганы — стражи тишины.Овеянные славой и легендамиНетленной древнерусской старины.В них отдыхают витязи былинные —В покоях царских матушки-земли,Их бороды волнистые и длинныеТравой зеленой к солнцу проросли.Бессмертны люди — храбрые, достойные…И я не знаю, правда или нет,Но говорят, что будто эти воиныВыходят из могил на белый свет.Презревши тлен и вновь гремя кольчугами,Все, до единого богатыря,Как в бой выходят, каждый год, с хоругвями,Они в двадцатых числах октября.У памятника витязи становятсяИ перекличку ратную ведут,И кажется, освободились молодцыВ минуты эти от столетних пут.Им тяжело в железной амуницииСтоять в строю недвижно на горе,И, поклонившись полю, по традиции,Они уходят молча на заре.Уходят, чтобы снова с нами встретиться,Ведь слава их осталась на земле,Их имена, их подвиг солнцем светятся,А вороги их сгинули во тьме.Бегут отсюда лентами победнымиДороги средь полей, лесов, равнин…А возле них с хоругвями победнымиЯ вижу витязей оживших из былин.Они пришли, чтоб снова с нами встретиться.Чтоб посмотреть в глаза сквозь время мне…И лица, как у ангелов, их светлыеСияют светом неземным во мгле.
* * *
«Не расписанья поездов…»
Моему дедушке, Бурякову А. П., участнику боев на Курской дуге, посвящаю
Не расписанья поездов,А «стрелки» наступлений,Из всех советских городов,Вели нас в день весенний.Я всё изведал в свой черёд,Хоть был бойцом бывалым.Но страшно как бежать впередЗа оружейным шквалом.Я помню бешеный тот бегПод стоны канонады,Когда снаряд и человекБегут почти что рядом.А как дышалось тяжелоОт вяжущего дыма,Что плыл над гибнущим селом,Клубясь, куда-то мимо.Метнешь гранату — и опятьВперед, и нет покоя…Кто не был там — тем не понятьНакал и цену боя.Ведь где с боями мы прошли —Черна вода в криницах,А под ногами нет земли —Одна зола дымится.
Екатерина Цыбина
(20 лет, Москва)
«От бездвиженья нервы рвутся…»
От бездвиженья нервы рвутся,Я ритму мерному не рада…Пускай случится революция,Но кто пойдёт на баррикады?
Ведь в безысходности томления,В трясине секса, моды, денегУвязнув целым поколением,Не ощутили мы паденья.
Судьба устало крутит блюдцамиНеуспевающего поезда…Пускай случится революция,Ударить чтобы ниже пояса
По «прогрессивному» желаниюНастигнуть мировое стадоПо безразличью, вымиранию…Но кто пойдёт на баррикады?
Как от рекламы оторвутся иПропустят где-то распродажу?Случилась, что ли б, революция.НЕ БУДЕТ! Не надейся даже…
* * *
«Душно мне. Тесно мне…»
Душно мне. Тесно мне.Не тронь. Не коснись.Лестница небесная —Вниз, вниз.
Тропка между травами,Никого вокруг.Там, за переправою,Луг, луг.
Плещется так близкоНеба синий след,Рассыпает искрамиСвет, свет…
Двери нараспашку…Не просись со мной!Я возьму лишь фляжкуДля воды речной.
Пробегу по тропке,Ветки разомкнув,Разноцветье топкоеБосиком помну.
Пробегу оврагами.Птиц подстерегу.А потом прилягуВ клевер на лугу.
Заново рожденноюМеж цветов проснусь.Ты, благословлённаяРусь, Русь!
Анна Курятова
(21 год, Москва)
Дорожная
Долгая осенняя улыбка,Грязь-дорога, рыхлые дымы.Так спокойно, холодно и зыбко,Как давно оплакивали мы.
Как давно в усладе обнищаньяПозабыли чувствовать ветраВлажно-белой мозаичной раньюНеподвижно-чуткого утра.
И выходим в студенисто-сонный,Но приветный час колоколов.Нам пути — под многолико-кронныйИ нескучный перелес дымов.
Слушайте! Пойдём не бесконечно,Не безвестно в эти дерева.Свод небесный — равнодушно-млечный.Свод земной — трава, трава, трава.
Памятник
