– Я принесу нам еще по стаканчику пунша. Танцы – это изнурительная работа, – заметил Котти, оставляя Хоуп у стены, – нужно восстановить силы.
Ожидая Котти, Хоуп оглянулась в поисках Чарити и не нашла сестру. Ее охватила паника: неужели Чарити пала жертвой какого-нибудь красавца обольстителя и позволила себя соблазнить? Но затем она увидела, что Чарити, раскрасневшаяся, смеющаяся и явно довольная собой, танцует кадриль с франтоватым молодым щеголем.
– Не доставите ли мне удовольствие, мисс? – расшаркавшись, обратился к Хоуп молодой человек с лицом, излишне покрасневшим от выпитого, и в съехавшем набок напудренном парике.
– Вынуждена отказать вам, сэр, – торопливо ответила она. – Я здесь не одна.
В этот момент как раз подошел Котти и услышал ее ответ. Увидев, с каким разочарованным видом отошел молодой человек, он заметил, отхлебнув пунша:
– Хоуп, из-за того, что я пришел с тобой, не стоит отказываться танцевать с молодыми людьми, ведь ты пришла сюда веселиться, разве не так?
– Но, Котти, я не хочу танцевать с незнакомыми!
– Но как же тогда ты сможешь познакомиться с кем-либо из достойных молодых людей?
– Меня не интересуют никакие достойные люди! – запротестовала она. – Я лучше останусь с тобой!
– Должны интересовать, Хоуп, – вздохнул он. – Время уходит, а ты до сих пор не помолвлена.
– О! – Хоуп с досадой взглянула на Котти: ну как он может не замечать очевидного? – Сэр, – громко окликнула она проходившего мимо молодого человека, который только что приглашал ее на танец, – я передумала и буду рада потанцевать с вами.
Лицо молодого человека озарилось улыбкой, и он снова поклонился девушке:
– Я счастлив. Меня зовут Стюарт Уильямс, а вас?..
– Хоуп Блэксток.
– Очень приятно познакомиться, госпожа Блэксток.
Он подал ей руку, и Хоуп приняла ее, бросив Котти одновременно испепеляющий и победоносный взгляд.
Иногда эти вспышки раздражения у Хоуп ставили Котти в тупик, и сейчас, покачав головой, он принялся допивать пунш, провожая глазами отправившуюся танцевать пару. За последние несколько лет он пришел к заключению, что великолепно разбирается в женщинах, но Хоуп по-прежнему оставалась для него загадкой. Осматривая зал, Котти заметил, что губернатор Блай стоит у противоположной стены, в центре небольшой группы, и направился туда.
По пути ему на глаза попалась Чарити. Теперь она танцевала с Чарльзом Бонни и выглядела безумно влюбленной. Котти кольнуло недоброе предчувствие, и он быстро перевел взгляд на Бонни, двигавшегося в танце с необычайной грациозностью и не спускавшего глаз с Чарити. Котти не доверял ему и вполне разделял антипатию Хоуп к Бонни – в этом человеке действительно было что-то неприятное. Но что может случиться с Чарити здесь, среди такой толпы народа? И Котти решил, что позже обязательно поговорит с девушкой, а сейчас подойдет к губернатору, речам которого с восхищением внимала окружавшая его публика.
– Уверен, – говорил Блай, когда Котти подошел, – высадив меня посреди моря в лодку и бросив без карты и провизии, эти проклятые мятежники думали, что видят капитана Блая в последний раз, но я их всех оставил в дураках, будь я проклят!
– Это был героический подвиг мореплавания, губернатор! – с восторгом вставил один из слушателей.
– Я собаку съел на навигации, сэр, – не упустил возможности похвастаться Блай. – Я ориентируюсь по звездам, как никто из ныне здравствующих мореплавателей, а кроме того, я был вместе с капитаном Куком, когда он плавал среди островов, поэтому отлично знаю те места.
– Очень жаль, что удалось схватить только некоторых мятежников, а остальные избежали заслуженного наказания, – заметил кто-то, подавая губернатору Блаю чашу пунша, которую тот мигом осушил.
– Конечно! – сердито согласился Блай. – Но троих все-таки отправили в Англию и судили. Я видел, как их казнили, проклятых изменников. – Блай заметил Котти в задних рядах группы. – Я вижу, что в Новом Южном Уэльсе складывается ситуация, подобная той, что была на «Баунти». Здесь тоже масса бунтарей и изменников. Или вы не согласны со мной, господин Старк?
Неожиданно оказавшись в центре всеобщего внимания, Котти почувствовал, что краснеет, и ответил, тщательно подбирая слова:
– Я все-таки не стал бы называть их изменниками, ваше превосходительство. Мне кажется, что между разумными и воспитанными людьми периодически случаются расхождения во мнениях.
– Разумные! Воспитанные! – эхом прорычал губернатор. – Боже мой, сэр, ни один воспитанный человек не пойдет против законов своего правительства. Я представляю здесь правительство, и мои распоряжения – это те же законы!
– Тихо, тихо! – пронесся среди слушателей шепот, призывавший к вниманию.
– Но разве можно ожидать соблюдения закона от людей, уже однажды его преступивших? – громогласно вещал Блай. – Взгляните на эту пару. – Он насмешливо указал на двух мужчин, стоявших несколько поодаль. – Оба из бывших осужденных! Это позор, что человек моего положения вынужден использовать в качестве личной охраны бывших преступников! Но еще хуже, что губернатор британской колонии вообще должен прибегать к услугам личной охраны, чтобы защитить свою персону от возможного насилия со стороны своих же подданных!
– Вам угрожали насилием, ваше превосходительство? – воскликнул стоявший рядом с Котти мужчина.
– Ну конечно. Офицеры гарнизона Нового Южного Уэльса. А знаете из-за чего? Из-за того, что я на каждом шагу расстраиваю их гнусные планы, а главное, из-за того, что я стараюсь пресечь незаконную торговлю спиртным. – Взгляд губернатора вновь остановился на Котти. – Я полагаю, все честные торговцы спиртным в Сиднее должны быть вечно благодарны мне за это!
По толпе снова пробежал одобрительный гул, и кое-кто из слушателей неприязненно посмотрел на Котти. Хотя Котти не имел никаких дел ни с правительством, ни с теми, кто входил в правительство, он знал, что эти люди – льстецы и угодники, готовые согласиться со всем, что бы ни сказал губернатор. Котти удалось уклониться от ответа, и он с удовольствием отошел бы, но понимал, что этим еще сильнее разозлит Блая.
– Я направил в Лондон письмо с рекомендацией отозвать домой целиком весь гарнизон, – продолжал Блай, – на худой конец всех недисциплинированных офицеров. Но боюсь, я получу ответ на свое предложение, когда будет уже слишком поздно. С каждым днем они все больше наглеют. – Он помрачнел. – К примеру, как раз в прошлое воскресенье в церкви несколько гарнизонных офицеров имели наглость откровенно смеяться над платьем моей дочери. Черт побери, я больше не могу с этим мириться! Я должен действовать быстро и решительно. Поэтому… – Он снова отыскал взглядом Котти.
