Где-то на Урале поезд развил большую скорость. Вагон Феликса Эдмундовича, который находился в хвосте поезда, начало бросать из стороны в сторону. Пассажиры стали озабоченно переглядываться…
Феликс Эдмундович усмехнулся и сказал:
– Машинист решил прокатить наркома!
Но один из присутствующих инженеров высказал опасение: так как вагон на деревянных швеллерах, мало ли что может случиться…
– Извините, – сказал Феликс Эдмундович, – я нарком путей сообщения, но не знаю, что такое «швеллеры».
Ему объяснили, что швеллеры – это поперечные крепления вагонной рамы.
Кто из высокопоставленных «ответственных» с такой обезоруживающей простотой и откровенностью мог признаться в своем неведении?
Я видел, какими теплыми взглядами смотрели специалисты на своего наркома…
Я понимаю, что упомянутые мной подробности, связанные с образом Феликса Эдмундовича, могут показаться незначительными. Но ведь не случайно врезались они в память. На мой взгляд, они помогают лучше понять светлую душу этого замечательного человека.
И. П. Яворский
На «Несторе-летописце»
Яворский Иван Петрович – в 20-е гг. начальник Нижне-Днепровского пароходства и Херсонского морского порта.
Мне хочется поделиться своими воспоминаниями о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском. В 1921 году я имел счастье работать вместе с ним…
Я жил тогда в городе Николаеве и работал начальником Николаевского районного управления водного транспорта. Надо сказать, что водный транспорт на юге был основательно разрушен в результате иностранной интервенции и гражданской войны.
Нам, работникам водного транспорта в Николаеве, Одессе и Херсоне, было очень трудно работать по восстановлению торгового флота из-за отсутствия денег, материалов, да еще в условиях голода и холода.
Будучи председателем ВЧК, Ф. Э. Дзержинский с апреля 1921 года по совместительству занимал пост народного комиссара путей сообщения, и лишь благодаря его энергичной и кипучей деятельности водному транспорту была оказана практическая и финансово-материальная помощь.
Во втором квартале 1921 года народный комиссар путей сообщения Дзержинский прибыл в Николаев со специальной комиссией для обследования технического состояния судов и работы водного транспорта. Он остался доволен проделанной нами, николаевцами, работой по восстановлению судов и организацией дела водного транспорта, и мне, моим помощникам, рабочим и служащим приказом Наркомпути была объявлена благодарность «за умелое, энергичное руководство ремонтом больших судов, добросовестное исполнение своих обязанностей и образцовую постановку дела водного транспорта».
По окончании обследовательской работы в Николаеве Дзержинский приказал мне и начальнику Николаевского морского порта Г. В. Баглаю включиться в состав его комиссии и следовать с ним из Николаева на пароходе «Нестор-летописец» в Херсон, где было проведено обследование нижнеднепровского водного транспорта. Из Херсона на том же пароходе мы отбыли в Одессу. Здесь Феликс Эдмундович всесторонне ознакомился с состоянием Черноморского торгового флота, судостроительными предприятиями, портовым хозяйством и постановкой дела эксплуатации судов.
Народный комиссар тут же, на месте, оказывал помощь и давал соответствующие указания по устранению обнаруженных недостатков.
Вместе с комиссией Ф. Э. Дзержинский жил и работал на пароходе «Нестор-летописец», который впоследствии был переименован в «Феликс Дзержинский». Работа проходила в Николаеве, Херсоне и Одессе.
Я проработал в комиссии с Феликсом Эдмундовичем и прожил с ним на пароходе около 10 дней.
Дзержинский вдумчиво и детально вникал в работу водного транспорта и с большим рвением изучал новую для него отрасль работы. Он умел быстро различать и определять добросовестных работников-специалистов, высоко ценил их и прислушивался к их советам, оказывал им всемерное содействие в выполнении государственных заданий.
Требовательный во всех отношениях, Ф. Э. Дзержинский был добрым и хорошим товарищем для честных, порядочных и добросовестных работников, но, если дело касалось недобросовестности и особенно контрреволюции Феликс Эдмундович резко, до неузнаваемости менялся и наказывал виновных строго и беспощадно.
Образ Ф. Э. Дзержинского, выдающегося государственного деятеля и прекрасного человека, я всегда вспоминаю с большим уважением и любовью. Он шел по ленинскому пути и служил нам, старшему поколению, примером беззаветно преданного труженика на благо нашей социалистической Родины.
С. А. Ледер
Дзержинский едет в Тифлис
Ледер Сергей Александрович – в 1920–1939 гг. на ответственных постах на транспорте.
1922 год. Управление Закавказской дороги получило известие, что в Тифлис приезжает нарком путей сообщения Дзержинский.
Условия работы в Закавказье, и в частности на нашей дороге, были тогда особенно сложные… Сильно чувствовалось влияние меньшевистского, дашнакского, мусаватистского отребья. Нас, присланных из центра, многие встретили в штыки. Дорога не справлялась со своими задачами.
Известие о том, что Дзержинский едет в Тифлис, вызвало у многих работников заметное чувство тревоги. Мы знали, что Дзержинский – председатель ВЧК, но очень плохо представляли себе его как народного комиссара, как руководителя транспорта…
Поезд прибыл днем. Сразу же Дзержинский стал беседовать с железнодорожниками. И первая же беседа, самая первая встреча показала рабочим… что приехал Феликс Эдмундович для того, чтобы помочь дороге. Он подробно расспрашивал о работе, о людях и удивлял своей простотой и глубиной постановки вопросов, удивлял поразительным знанием души дела.
– Что вам мешает? Давайте вместе разберемся в причинах, – говорил он.
Мы рассказали о постоянных недоразумениях с «Азнефтью», которая тогда не считала нужным платить нам деньги за перевозку нефти, но непрерывно требовала, чтобы дорога платила за полученную ею нефть. Дзержинский немедленно принял ряд мер, после которых две важнейшие отрасли хозяйства Закавказья – «Азнефть» и железная дорога – стали в нормальные взаимоотношения.
Когда Дзержинский уехал, работа дороги резко выправилась. Все дело в том, что Дзержинский поднял, организовал людей. Поднимать людей, будить в них энергию, инициативу, мысль – таков был ленинский стиль Дзержинского.
Во время приезда Феликса Эдмундовича в Тифлис был случай, который никогда, до последней минуты, не изгладится в памяти. В один из последних дней пребывания Дзержинского на дороге я был у него в вагоне. Еще и еще раз я обращался к нему за советами и просьбами. И когда беседа закончилась, Феликс Эдмундович несказанно удивил, поразил меня совершенно неожиданным обращением:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
