После многих ночей, проведенных на жесткой земле, матрас показался ей неправдоподобно мягким. Ей стало интересно, что Грегори будет делать дальше. Он приспустил полотенце с ее плеч и осторожными прикосновениями осушал кожу. И целовал каждое вытертое местечко.
Сначала шею и плечи. Соски Виолетты напряглись уже от прикосновения шершавой ткани. Грегори заметил это и немедленно приник губами к торчащему розовому бутончику. Вздохнув, Виолетта запустила пальцы в его волосы. Теперь он спускался ниже, вытирая ее живот. Виолетта вздрогнула, когда грубая ткань коснулась чувствительного места меж ее разведенных ног. В следующий миг он убрал полотенце и приник к ней губами. Застонав от наслаждения, Виолетта закрыла глаза. Теперь ее тело быстрее реагировало на ласки Грегори. Страх прошел, и она ждала удовольствия, а не боли. Он шире развел ее ноги, гладя нежную кожу на бедрах и прижимаясь ртом к самой чувствительной части ее тела. Вскоре дразнящие прикосновения его губ и языка привели Виолетту на край, за которым — она уже знала — ее ждал экстаз. Она выгнулась ему навстречу, задыхаясь, не зная, то ли продолжать сладкую пытку, то ли достичь наконец разрядки. И вот наконец волна страсти разбилась где-то внутри на сотни сверкающих брызг, и Грегори бережно опустил ее дрожащее тело на кровать. Он поцеловал ее в губы глубоким, страстным поцелуем.
— Я хочу тебя, Виолетта… Хочу быть в тебе, чтобы ты и я слились в одно…
Сначала ей показалось, что и она хочет того же — так сильно было желание отблагодарить его за наслаждение. Но она не могла, не могла заставить себя вновь вытерпеть ту боль, которую причиняло ей проникновение мужского органа в ее тело.
— Часть меня тоже хочет этого… Но я боюсь, боюсь, что воспоминания вернутся, и я опять перепутаю тебя с Вегой. Ты не можешь представить, сколько боли он мне причинил. Он терзал меня… а потом уходил, оставляя истекать кровью. Я не уверена, что раны… внутри… зажили.
— Когда-нибудь они заживут. — Он ласково провел пальцем по ее лицу. Потом встал и начал раздеваться.
— Ты хочешь?..
— Я собираюсь принять ванну.
— Но вода уже остыла!
— Вот и хорошо, — проворчал он. — А ты пока поспи. После купания я схожу за одеждой, и мы пойдем обедать.
Виолетта послушно откинулась на подушки, натянула одеяло и закрыла глаза. Но сквозь неплотно сомкнутые ресницы она тайком наблюдала за ним. Ей стало жарко, когда она разглядела наконец символ его мужественности, гордо торчащий вверх.
Возможно, она все же начала уже расставаться со своим прошлым, ибо Грегори показал ей, что отношения между мужчиной и женщиной могут быть прекрасны. Виолетта верила ему и не боялась… почти. Он залез в ванну, и она закрыла глаза. Ей надо подумать. Больше она не начнет ничего, что не смогла бы пройти до конца. Грегори, сколь бы терпелив он ни был, тоже сделан не из мрамора, и его терпению может наступить конец.
Глава 19
Они зарегистрировались в гостинице как муж и жена. В первый момент по приезде Виолетта поймала несколько косых взглядов из-за своей покрытой пылью мужской одежды. Но к обеду она спустилась в женском платье и выглядела очень элегантно — этакая смесь невинности и чувственности. Хозяин мгновенно стал до приторности любезен. А Грегори не мог думать ни о чем, кроме одного — побыстрее закончить этот долгий обед и дождаться момента, когда он сможет снять с нее все эти одежды, вынуть шпильки из высоко взбитых волос, уложить в постель и еще раз попытаться доказать, что она не должна его бояться.
Его порядком раздражали собственное нетерпение и горячность чувств. Виолетта предлагала ему вполне разумную альтернативу и возможность удовлетворить свою страсть. Так нет же, вместо того чтобы быть терпеливым и осторожным, он все настойчивее жаждал именно того, что она отказывалась ему дать. Словно он пришел на пир и стол ломится от всевозможных яств, но вдруг хозяин заявляет, что из всего изобилия он может воспользоваться только закусками.
Раздражение Грегори усилилось, когда выяснилось, что гостиничный ресторан настолько мал, что им придется разделить стол с молодой семейной парой, которая уже успела обзавестись хнычущим младенцем.
Они познакомились, и Грегори невольно замялся, представляя Виолетту как свою жену. Но она даже не заметила этого, всецело поглощенная гукающим малышом. К большому удивлению Грегори, она спросила у матери:
— Можно мне подержать его?
И женщина — Марта, кажется, — с готовностью протянула ей ребенка.
— Он такой красивый! — восхитилась Виолетта и, когда младенец одарил ее широкой беззубой улыбкой, повернулась к Грегори: — Ну, разве он не прелесть?
Тот несколько секунд мрачно разглядывал струйку слюны, которая текла изо рта малыша, потом буркнул:
— Чудо! — И углубился в свою тарелку.
— А сколько ему? — спросила Виолетта.
— Шесть месяцев, — гордо ответила мать. — И он поистине свет нашей жизни. А у вас с мистером Клайном есть дети?
— Нет, — быстро ответил Грегори.
— О, вы должны непременно завести малыша! Они придают семейной жизни совсем новый смысл.
— Мы женаты недавно, и нам пока и так неплохо, — возразил Грегори. Потом перевел взгляд на отца младенца и поинтересовался: — А чем вы занимаетесь, мистер…
— Бартон, — представился тот. — Я управляющий банком.
— Правда? — Грегори метнул быстрый взгляд на Виолетту. Та на секунду перестала играть с ребенком, обратившись в слух.
— Не сказать, чтобы в столь небольшом городе было очень много работы, — усмехнулся мистер Бартон. — Но я осуществляю выплаты для местного отделения железной дороги, а это большая ответственность.
— Лучше бы эта честь досталась кому-нибудь другому, — вмешалась его жена. — Тогда я не тревожилась бы так за него, когда он остается один в банке.
— Перестань, Марта. В нашем городке никогда ничего не происходит. Очень спокойное, тихое местечко. Просто идеальное для того, чтобы родить и вырастить ребенка. Нашему сыну будет здесь хорошо…
— И его будущим братьям и сестрам — тоже, — добавила Марта, ласково улыбаясь мужу.
Грегори распирало от зависти при виде влюбленных взглядов, которыми обменялись супруги. Кроме того, он начал нервничать. Разговор принимал оборот, который мог отвлечь мысли Виолетты от детишек и направить их совсем в другое русло. Подтверждая его опасения, она задумчиво произнесла:
— Да, вы правы, такие выплаты — это большая ответственность.
— Но Сет прекрасно справляется, — заверила ее Марта А потом спросила: — А что вы делаете так далеко от родного Сент-Луиса?
Грегори помедлил, ожидая, что скажет Виолетта. Младенец у нее на руках строил ему рожицы.
