Девка на миг зажмурила свои холодные глаза. Скулы еще больше обтянулись. Зато зубы перестали стучать. Во как, — значит, удавила падучую. До этого держалась, и сейчас вновь дрожь внутрь загнала. Силенки, выходит, остались. Э, ну и тряслась бы себе — дело простительное. Нет, определенно с головой у нее что-то. С первого взгляда видно…
Поплелась. Эри немного попридержал, но шла сама, только вновь себя руками обхватила. Нет, рыбья шерсть, странное все-таки место — город. Кого здесь только не встретишь. И как такая щепка только живет? Бедер нету, попки нету. На подоле дырища прожжена — видно, прямо у костра барали. На голове клочки какие-то чернявые, слипшиеся, с ноготь длиной. Нет, ну чем жива? Побрякушками? Их-то прямо с ног до головы…
У пролома пришлось подсаживать. Девка топталась, но видно, спина у нее вовсе не гнулась, а руки цепляться за камни не желали. Эри помог одуревшей деревяшке перебраться, вернулся за корзиной. Когда спрыгнул на заснеженную и загаженную кривую мостовую, шлюшка, не оглядываясь, ковыляла вдоль высокого забора.
— Куда, полоумная? — сердито поинтересовался кухонник. — Скотский торг там. Еще не открыли. В навозе греться будешь?
Девка замерла:
— Пр-ростите, го-сподин. Не с-соображаю.
— Верю, — пробурчал Эри. — За мной иди, блудливая.
Он шагал впереди, с корзиной на плече. Морозец ощутимо трогал за спину — добротная рубашка зимнему злодею не помеха. Ну какая пьянь в такую погоду с голыми руками гулять пойдет?
Пьянь волочилась сзади, вроде как не отставала. Эри шаг слегка сдерживал. Ей бы, полоумной, рысью пробежать. Но едва ли у шлюшки сил хватит, как бы её тепло не манило.
Парень посмотрел в сторону Треххвостого переулка. Там на углу таверна. «Бесхвостый поросенок» называется. Вроде как лучшей поросятиной угощают. Но народ болтает, что вечно мясо пережаривают, да и поросята натуральные ровесники короля, того, что сейчас в Шепоте так нелегко умирает, да помогут ему боги с этим сложным делом справиться. Сунуть девку в «Бесхвостого», дать пару медных «щитков» — пусть у очага дадут погреться да хоть кружку кипятка доходяге нальют. Вот только еще закрыт «Бесхвостый». Тогда придется крюк делать. Добредет гулящая? Если её с рачками на себя волочить, то это для грузчика работа, а не для кухаря, которому еще до вечера на ногах крутиться. Придется доходягу в «Угол» отвести. То-то Лиз от первого посетителя в восторг придет. Ну, эту несуразицу объясним, хозяйка женщина умная, поймет. Эри обернулся:
— Во «Вкусный угол» пойдем. Там открыто. Только веди себя прилично.
— Нес-сомненно, гос-сподин. Благ-годарю.
Девка смотрела вроде в лицо благодетелю, но отчего-то казалось, что в глаза глянуть не желает. Как бы ни сперла чего в «Угле». Стыдно получится.
— Я к тому говорю, что сегодня вся стража на ногах. Не до баловства. День-то какой…
Сзади ни звука не донеслось, но обеспокоенный провожатый обернулся. Точно — шлюшка столбом встала. Вот чурка дубовая, стражи больше чем мороза боится.
— Да уж прямо только за тобой весь Авмор с копьями да алебардами и бегает, — в сердцах буркнул Эри. — Нужна ты кому. Король ночью умер. Вот так-то.
— У-умер? — девка глаза распахнула, словно сроду о Короле-Медведе не слыхала.
— Ну не жить же ему еще сто лет? И так славный герой был. Умер. В Хомпе ночью в рога трубили. Мне стражники по знакомству сказали. Сейчас в замке бумагу сочинят, всё подготовят и городу сообщат.
— Е-еще не с-сообщали?
— Нам с тобой, что ли? Спит ведь Авмор еще. А погребальное оглашение — это тебе не пива выпить. Тут всё подготовить и продумать нужно.
Девка с трудом кивнула.
— Ладно, чего стоять? — пробурчал Эри. — Этак и я околею.
Вот он, «Угол». До чего приятно дымком потянуло. На кухне «Угла» четыре печи — все недавно переложены, да еще специальный шкаф для запечки — «душной» называется. Да еще камины, да печи для отопления. Теплое место — «Вкусный угол». Ух, побыстрей бы…
Кухонную дверь открыла сама хозяйка. Эри заулыбался, увидев хорошенькое круглое личико, красиво повязанную косынку и безупречно чистый передник. Лиз тоже лукаво улыбнулась:
— Что-то долго. Сам ловил, что ли? Был тут миг, думала, о посуде поболтаем.
Миг, понятно, утром урвать уже не удастся — руки Лиз в муке. Значит, уже крутыши с икрой лепят. Служанки на кухне, поваренок глаза продрал…
— Тут такое дело, госпожа-хозяйка, — Эри значительно приподнял брови. — Встретил я знакомую одного своего знакомца. В затруднительном положении она.
— Знакомая знакомца? — хозяйка в замешательстве моргнула. — И чего ей надо?
— Да собственно, я ей свой старый плащ хотел отдать. Потом вернет. Раздели её ночью малость. Загуляла.
— Потаскушка, что ли? Твоя? — во взгляде Лиз не негодование мелькнуло, а изумление. Довольно обидное, словно поймала умелого специалиста по рачкам на пустяшной краже щепотки перца-змейка.
— Да я её первый раз сегодня увидел, — с досадой сказал парень. — Плащ дам, пусть у огня дух переведет, да проваливает. Она вообще довольно странная.
— Да? Покажи, что ли…
Эри вернулся во двор, ухватил за рукав привалившуюся плечом к стене, девку:
— Прилично чтобы!
— Да, гос…
Похоже, у девицы и голос перемерз.
При виде гостьи изумление Лиз лишь увеличилось. Эри пришлось неловко проталкивать девку мимо замершей хозяйки. Ой, объясняться долго придется.
— Она у бака посидит, пока я рачков почищу, — пробормотал специалист по рачьему маринаду.
Лиз одобрения не высказала, но и орать, чтобы немедля выбросил за дверь амару помоечную, тоже не стала. Хозяйка, как и положено славной женщине, грубые слова употребляла лишь по серьезному поводу. Ну, когда на кухне что-то сгорало или муж не вовремя возвращался.
Эри впихнул девку в «рыбную» комнату, кивнул в сторону печки, на которой закипал большущий чан с водой:
— Садись, грейся.
Пришлось табуретку подставить, — гостья норовила прямо на раскаленную плиту рухнуть.
Сидела. Эри возился с рачками, чистил, освобождая от панцирей. Следовало торопиться — тут ведь чуть позже в кипяток бросишь, и уже совсем не тот эффект после поджарки будет. Хруст останется, но сочность уйдет. Да и тот тонкий сладкий привкус…
За гостьей кухонник приглядывал вполглаза. Стащить здесь, правда, нечего. Разве что ножи, да уж их кухонник как-нибудь сосчитает. Лишний народ в «рыбную» не совался. У всех дел хватало — на основной кухне шкорчало, звенели котлы и противни. Разок в рыбную заглянула хозяйка, — не вошла, лишь в приоткрытую дверь заглянула. Смотрела на замершую, прикрывшую глаза, гостью, с таким выражением, словно та все ножи и черпаки уже скупщику оттащила. Парень ответил хозяйке выразительным взглядом — сейчас выставлю, только с рачками закончу. Лиз неопределенно покачала головой и исчезла.
С рачками Эри научился расправляться мгновенно — в мусорной корзине уже выросла целая гора панцирей. Теперь в кипяток — морской вкус отобьем, и в маринад. С кухни потянуло дивным духом свежих крутышей. Умеет Лиз их печь. Ладно, пока рачки мариноваться будут, успеем и на кухне помочь, и похлебкой заняться, и позавтракать без спешки. Свежие крутыши с кипеевым чаем-отваром это такая штука…
Девка, пригревшаяся у котла, дергала горлом. Сглатывала. Да так, что дурацкие цепи звякали.
Эри взял тряпку и в некоторой растерянности принялся вытирать руки. Нехорошо. Неблагородно как-то. Хоть кухонник и окончательно о титуле своем забыл, но как можно не угостить гостью? Даже такую. Таких дурных манер не то что у лордов, но и вообще в клане Китовой Травы не водится. Опозорился. Тем более, голодная ведь. И даже очень. Ишь, как её опять колотит. Ладно, ей сначала важнее было отогреться. А дело с едой сейчас исправим.
На кухне царила спешка. Так всегда — утром всем кажется, что ничего не успеют, а к обеду вроде как с готовкой на весь день управились. Парень пронырнул к шкафу, отполосовал два ломтя вчерашнего хлеба. Теперь что-нибудь полегче нужно. На пустой желудок тяжелое упадет — известный результат. Да и какой там у девки желудок — размером с перстень её фальшивый? Эри намазал на хлеб мягкий овечий сыр с крошеной зеленью — с хутора на заказ возят. На второй ломоть — мед. Зимой самый нужный продукт. В кружку отвара из огромного чайника. Только вскипел…
